IDOLUM

Объявление

К сожалению, жизнь идолума подошла к концу. Ролевую мы не закрываем от пользователей. Вы можете доигрывать свои эпизоды, общаться и прочее. Мы просим прощения у игроков. Мы снова налажали и не смогли ничего исправить. Надеемся, что обязательно встретимся с вами где-нибудь еще. Можете ругать нас. Эмма, Сид и Веспер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » IDOLUM » БАЛЛАДА О БЕЛЫХ КРЫЛЬЯХ И АЛЫХ ЛЕПЕСТКАХ » пара монашек и мертвый дебил


пара монашек и мертвый дебил

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://sf.uploads.ru/t/UnFvh.jpg

За пределами Эйвона, в поисках убежища и лучшей жизни. 105 серия остросюжетного русско-украинского серьяла с элементами инцеста, абсурда, социальной драмы и рек крови. В главных ролях: Барри и Винни Хоуги. Бутафория: один городок сельского типа, домик с крестьянами и несколько кроликов. Спойлер:  дебил умрет.

+1

2

Со времени отъезда из Эйвона прошло полтора месяца. За этот период  Хоуги успели объездить немало городков. Где-то они задерживались, где-то проезжали мимо, не пользуясь случаем заглянуть в местные хостелы. По большей части им везло не пересекаться с законом и бюрократией, везло им и на разного рода суеверных идиотов, которые любят изгонять из дочки-шлюшки дьявола, а из мужа-алкоголика белочку. Собственно, на этом можно было подзаработать. Когда же с деньгами было совсем туго, Винни соглашалась переспать с каким-то мужиком за символическую сумму, остальную она втихую крала у него с кошелька. Один раз, правда, ее схватили за руку и хорошенько приложили по лицу за такой выпад, но это уже другая история. Без ошибок карьеру не построишь.
И кочевали они, горя не зная, мечтая холодными  вечерами о том, как однажды все изменится и наладится к лучшему. Пили остывший чай, смеялись над идиотскими шутками местной элиты, оценивали задницы мимопроходящих колхозниц, знакомились с новыми людьми, а, главное, старались держаться подальше от настоящей мистики. Так уж вышло, что дар к Винифред так и не вернулся, а Барри это все жутко раздражало. Сестра помогала ему осваивать навыки, по возможности поддерживала, как умела, но как научить за два месяца тому, на понимание чего потратил долгие годы жизни? Было сложно.  Иногда у Барри случались приступы. На физическом уровне это больше напоминало  кататонию. Винифред могла только догадываться о том, что в этот момент творится в голове у брата. Ей было страшно за него. Она даже было позвонила родителям, в попытке выяснить, что не так и как с этим бороться. Так ничего толкового и не узнав, взволновав (хотя тут правильнее было бы сказать "заинтересовав) мать, осталась ни с чем. Были мысли и о том, чтобы отыскать людей, которые знают больше. В каждом городке они мельком узнавали о местных шаманах, травницах и прочих неординарных личностях. Винни шла туда, иногда с братом, но чаще одна, оценивала экстрасенса, а затем уже выкладывала свои вопросы. Были люди, которые действительно помогли им, пусть и не напрямую. Одна женщина, выслушав историю девушки, прямо сказала, что не может избавить Джульбарса от страданий, но заверила, что в ее силах облегчить их. Провела свой обряд, на который Винифред с трудом затащила Барри, дала ему амулет, приказав не снимать его, а еще флакон с настойкой. Она не объясняла, что там, лишь посоветовала не перебарщивать с дозами и принимать в кризисные моменты.
Вообще, для Хоугов стало открытием, что есть и другие медиумы, не такие как они. Не только лишь специалисты в области мира мертвых. Один дяденька, именующий себя парапсихологом, объяснил, что все дело в полях информации. Кто-то умеет их считывать, кто-то нет. Тогда Хоуг надолго еще задумалась об этом. На некоторое время она ушла с головой в чтение  тематической литературы, загоревшись идеей вернуть себе дар, если и не тот, что прежде, то новый. Научиться смотреть, черпая информацию с другого источника. Так как совмещать науку и кочевание было проблематично, было принято решение осесть где-то на неопределенное время. Таким местом оказался этот небольшой городишко, табличка с названием которого была сломана.  Народ здесь был консервативный и забитый, поэтому приходилось вести себя как можно более тихо. Еще практически сразу же выяснилось, что интересоваться медиумами и прочей эзотерикой в этом месте не стоит. Основная часть населения была людьми глубоко верующими, а  за такие вопросы могла и на костер отправить. Во всяком случае, так считала Винни. Зато ей понравилось другое. Раз люди религиозные, значит легко можно договориться с ними о жилье. Что, в общем-то, тоже оказалось не совсем истиной. Они-то договорились, но двора три-четыри их отшили, а некоторые так и вовсе не стали открывать дверь, лишь сурово выглядывали из-за занавески, дожидаясь, пока незнакомцы уйдут.
Семьей, которая согласилась приютить Хоугов, оказались Паркинсоны. Муж с женой воспитывали дочь школьницу, которой с виду было лет 15, и сына дауна. Последнему было лет 40. Мария, так звали дочку, была классической Керри из одноименной кинговской книжки, а вот даун, который заинтересовал Винни побольше, этот был сухощав и непредсказуем, как и должно быть больному человеку.
Дом был светлым и чистым, но царила здесь достаточно неприятная атмосфера. Все делалось по расписанию, никто ни с кем лишний раз  не разговаривал. Сразу же по заселению, был озвучен устав, с которым брат и сестра не переглядываясь согласились, уже потом обсудив странности местного духовенства. Им выделили одну комнату, но категорически запретили закрывать дверь. Вставать здесь было положено в шесть утра. Начинать есть только после молитвы, и лишь тогда, когда хозяин дома приступит к своей еде. Опаздывать ко столу тоже нельза. Если кто-то опаздывал, то нужно было ждать следующего приема пищи. Работа здесь была в основном связанная с физическим трудом, с землей. Пусть в это время сезона ее и было поменьше, но ни Барри, ни Винни без дела не оставались. Правда, Винифред  узнав, что ей придется работать руками сказала, что беременна, а живота нет потому что срок маленький. А кольца на пальце нет, так это потому что руки отекают. Таким образом, Барри на время пришлось стать будущим отцом и в красках рассказать о том, как проходил процесс венчания и к какой конфессии он себя относит. А Винни же вместо работы на ферме должна была кормить кроликов и выгуливать Николая, того самого дауна. Так как она была беременна, то и кормили ее немного лучше, чем того же Барри, чему она была, конечно же, только рада. В целом, у нее оставалось достаточно времени на себя и отдых, но без брата было скучно. Единственным адекватным человеком здесь ей казался сороколетний даун. Смех у него был жуткий, речь ужасная, но он хотя бы выглядел счастливым. Еще Винни с интересом наблюдала за тем, как смотрит Мария на Барри. Она никогда не упускала возможности украдкой бросить на того пару взглядом. Винни считала, что помани Барри ее пальцем, она бы тут же раскинула перед ним свои ляжки, позволяя заглянуть под  длинные серые юбки. Так как идея лишить местную Керри девственности ей нравилась, Винифред снова завела свою песнь во время очередного утреннего выгула местного великовозрастного идиота.
-... Она тебя хочет, - с горящим взглядом, не скрывая сытую улыбку, заверила Ви. Сегодня Барри выпустили вместе с Винифред, так как та сетовала на неважное самочувствие. - Мария эта только с виду такая, уверена, под всеми этими мешковатыми нарядами скрывается что-то достойное. Максимум, что теб ятам сможет огорчить - несимметричная грудь, но ты уж прости девочке этот недостаток. Ей только 15.

+2

3

Часто мне все это кажется страшным сном. Вот я сейчас проснусь под мычание коров и окажусь снова в нашем небольшом доме на Эйвоне. Окажется, что я никого не убил, что ничего не происходило. Я снова работаю в книжном магазине, Винифред встречается со всякими неудачниками и женщинами. Идеальная жизнь, которая, как я сейчас понял, меня полностью устраивала. Я и подумать не мог, что придется постоянно переезжать, прятаться от полиции, а по ночам мне будет снится мертвая подружка Винни. Сожалею ли я о случившемся? Сожалею ли о том, что убил ее? Нет. Почему? Тогда бы не было Винифред. У меня не было выбора. Впрочем, это я так себя успокаиваю. Еще эти голоса в голове, я порой себя не слышу, замыкаюсь в себе еще больше, так как порой мне неприятно выходить из дома. Первое время было настолько тяжелым, что я почти не разговаривал с Винифред, голоса не позволяли, было слишком шумно. Конечно, я с этим немного свыкся, но все равно не могу понять, как моя сестра с этим вообще справлялась. Быть медиумом – отвратительно. Быть медиумом и неудачником в бегах – плохо вдвойне.
Как-то мы перебирались с места на места, а после пришлось осесть, так как Винифред увлеклась какой-то не очень полезной херней. Да, она, конечно, думает, что все это пойдет нам на пользу, но я не уверен в этом, хотя сам ее книжки не читал. Это захолустье намного хуже тех, что приходилось видеть по пути сюда. Все же Винни уговорила меня здесь осесть и даже найти себе жилье. Ходить по домам и выпрашивать себе место было не самым приятным занятием, поэтому этим занималась Винни, а я стоял рядом и ждал ответа. Все же нам удалось остановиться у какой-то чокнутой семьи. Вариантом особо и не было. Их расписание ужасное, а незакрытая дверь в комнату делает меня незащищенным, что ли. Постоянно кажется, что этот даун сейчас войдет и начнет что-то говорить непонятное. Он меня пугает, я не понимаю, как Винифред вообще может общаться с ним и гулять. Хотя это лучше, чем помогать им по дому  и в городе, да и еще постоянно приходится с ними общаться, а это заставляет меня каждый раз переступать через себя, я даже иногда начинаю заикаться. А еще эта новость о беременности. Признаться, сначала я подумал, что все так и есть. Я долго не мог спросить у Винифред правда это или ложь, так как было действительно страшно. Целую ночь я мучал себя тем, что моя сестра залетела, не мог нормально спать, ворочался с боку на бок, а под окнами спаривался местный домашний скот. К счастью, вся эта тема с беременностью оказалась ложной, но мне интересно, что она будет делать месяца через три. Живот же должен становиться больше. Обычно мы к этой теме стараемся не возвращаться да мы вообще последнее время говорим редко, так как мне приходится помогать в огороде, пока она просто гуляет. А, да, еще не доедаю. Я часто просил Винифред оставить мне хотя бы что-то, но нет, она же «ждет ребенка», ей нужно больше есть. Стерва. Придумала и теперь пользуется своим положением. Сказать им правду я точно не могу, так как тогда нам будет негде жить, приходится терпеть и, заикаясь и истекая потом, рассказывать о том, что я очень хочу стать отцом.
В этот раз мне повезло больше, чем обычно. Они выпустили меня прогуляться вместе с Винифред, поэтому я смог отложить свою тяжкую работу и насладиться небольшим отдыхом. Очень полезно, когда ты сутками копаешься в земле. Ненавижу это делать. Лучше бы я дальше продавал книги в магазине. Намного приятнее, чем все это. Николай ходил рядом, точнее, немного подпрыгивал и вел себя, как всегда не совсем адекватно, что заставляло чувствовать себя неловко. Я так и не смог понять до конца: понимает ли он меня полностью или нет. Я раньше никогда не общался с даунами, только один раз пришлось столкнуться с инвалидом, да и то та встреча была короткой и не особо приятной. Впрочем, плохо вспомнить прошлое. Скорее бы окровавленные женские трупы перестали сниться. Еще эта Мария. Пытается со мной поговорить, все время хихикает, заставляя меня прятаться где-нибудь подальше от нее.
- Мне хватает того, что я почти отец, убийца, а теперь ты еще хочешь предложить мне переспать с пятнадцатилетней? – испуганно взглянув на сестру, которая сама не так уж давно вышла из пятнадцатилетнего возраста, что не мешало нам заниматься сексом, впрочем, опустим этот факт, - нет, я такого не хочу. Я вижу, как она на меня смотрит, порой даже дотронуться до меня пытается, это, знаешь ли, доставляет мне дискомфорт.
Николай что-то попытался сказать, видимо, понимая, что мы говорим между собой или что там вообще могут понимать дауны.
- И вообще, я скучаю по Эйвону, - пнув камень, валявшейся на дороге, - и даже по Гластонберри. Я хочу снова работать в магазине. Я хочу забыть то дерьмо, что с нами произошло. Хочу иметь свой собственный дом, где я могу закрыть дверь в свою спальню. Последнее, кстати, для меня очень важно.

+1

4

Винифред молча слушала брата, пряча в шарф нос и сытую улыбку. Ей нравилось, когда он вот так ворчал, во всем противореча ей, не соглашаясь. В их дуэте Винни была той, кто предает уверенности, Барри же отождествлял здравый рассудок и некоторый консерватизм, что, впрочем, не мешало ему идти на глупые и опасные поступки. Винифред это понимала, но ей все равно доставляло удовольствие  вот так дурачиться, и самой не до конца осознавая, где она шутит, а где загорается серьезным желанием осуществить спонтанный позыв. Пятнадцатилетний подросток был для нее символом, как и любая другая не нашедшая себя женщина.
Она подходит к Барри поближе, беря его под руку и прижимаясь, старается идти в ногу и  в тоже время одергивает, чтобы тот замедлил шаг. Сколько она его помнит, Барри всегда нравилось быть где-то не здесь. Словно, он начинал ценить прожитые моменты лишь когда они оставались далеко позади.
- Мы так редко бываем вместе...-  помолчав, проговорила она немного грустно, - что я скоро забуду как это.
Выбежав вперед брата, она сощурившись заглянула ему в глаза, и обхватив руками его шею, наклоняя к себе, поцеловала. Потом она быстро вернулась на прежнее место и снова спряталась в свой шарф.
- Ну, мы же не на совсем здесь. Потеплеет и уедем. А пятнадцатилетняя красотка так и останется. Мне ее жалко. У девочка гормональный бум и еще неясно как скоро ей что-то перепадет, а это тяжелое дыхание из ее комнаты по ночам? - Ви говорила очень встревожено, все сильнее прижимаясь к брату. - Иногда она просто так мелькает мимо нашей комнаты. Ты уж подсуетись как-то, Барри.А то думаешь только о себе. К слову, тебе тоже не помешало бы. Да и мне, - где-то тут Винни поняла, что заговорилась и отмахнувшись головой со всем присущим ей нездоровым альтруизмом заверила, - в общем, пусть хоть кому-то из нас перепадет.
И еще немного помолчав:
- А мне перепасть может прямо сейчас.

+1

5

Ее поведение часто не подвергается логике. Да, конечно, все нас считают парой, а не братом с сестрой, но все же ее поцелуй заставил сделать несколько шагов назад и призадуматься. Я бы и сам, если честно, не отказался бы, но в поле. Среди коров и навоза. Как-то не вдохновляет, да и еще эти разговоры о той пятнадцатилетней дочери хозяев дома. Еще этот даун рядом. От него мне становится не по себе. Если, конечно, можно было бы его куда-нибудь деть, то мы могли бы попробовать. Тема с ребенком тоже никак не радует. К счастью, его нет, надеюсь, и не будет ближайшее время.
- Я даже и не против, - пожимая плечами, - но не хочу в действительности стать отцом, поэтому давай купим тебе противозачаточные, привяжем куда-нибудь его и найдем место без коров и навоза, если, конечно, здесь вообще такое существует.
Магазин мы нашли, идиота привязали к столбу веревкой, которую мне пришлось одолжить у пастуха. Пока мы, так сказать, закупались, он, видимо, почувствовал свободу и решил прогуляться. Испуганно оглядывался, пытаясь найти хотя бы какой-то след этого дауна, но на земле валялась только веревка.
- Винифред, - запинаясь, - это опять. Опять случилось! Опять пошло что-то не так. И все это из-за тебя. Это ты решила потрахаться во время прогулки! Ну все. Теперь нас выгонят или того хуже.
Давно заметил за собой, что после случившегося в Эйвоне, стал намного чаще паниковать. Ситуации, которые выходили из-под контроля, пугали меня до дрожи в коленках. В голове сразу же возникали картинки из моего мясницкого прошлого, где мне пришлось разделать двух трупов, а здесь еще это.
Начал крутиться вокруг своей оси, надеясь, что он сейчас сам вернется. Я даже не знал его имени, я понятия не имел, как его можно найти здесь.
- Черт, черт, пускай он только будет жив. Я больше никого не хочу разделывать, понимаешь? – хмурюсь, надеясь, что как-то могу собраться с мыслями. Ничего не помогает. Не надо было ее слушать. Снова поддался на ее уговоры, пошел на поводу у сестры и что получил? Какой раз уже наступаю на те же грабли.
Рядом слышно как коровы переходят дорогу, а чуть позже – мужской крик. Оборачиваюсь, надеясь, что это вовсе не тот наш даун, а кто-то другой. Вот уже пыль от копыт рассеялась, а на земле осталось то, что когда-то было почти человеком. Интересное положение: на спине, раскинув руки в стороны, голова продавлена, видны мозги. Тело тоже пострадало довольно сильно. И все это посреди дороги. Владельца коров рядом не было, да и пусто было вокруг. Только мы с Винифред.
- Что мы будем делать? – вздохнув, кажется, у меня получилось немного собраться с мыслями, - в этот раз придумываешь план ты. В прошлый раз ты свалила к какому-то торговцу дурью, а мне пришлось рубить твоих…женщин. Мы можем собирать вещи. Нас выгонят. Нужно думать, куда переедем.
С одной стороны, стало даже как-то легче. Если нас просто выгонят, то не придется думать, что делать, когда раскроется вся эта «беременность». С другой стороны, нас могут не просто выгнать, а отдать на растерзание местным. Типа, прислужники Сатаны, убили несчастного, плохо молились за завтраком. В голову начали лезть немного странные мысли. К примеру, можно было бы расправиться со всей семьей фермеров, забрать их деньги и куда-нибудь уехать. В этой глуши вряд ли кто-то будет искать убийц. Я обещал себе, что больше не буду никого убивать, травмировать, расчленять, поэтому эту мысль лучше оставить на самый крайний случай.
- Впрочем, - опустив ладонь на плечо Винни, - у меня есть один план, но его мы применим в самом крайнем случае.

+1

6

Она не сразу понимает, что произошло. Рев рогатого скота, казалось, разносится на мили, в ушах гудит от этого непонятного человеческому языку призыву. Винифред замирает на месте, тупо глядя перед собой. Одной рукой она касается куртки брата, второй держится за свою шею. Пятна крови и удары копыт. Все смешалось. Там и грязь, и зубы, и утренний завтрак. Стараясь глубже дышать, ловит в воздухе неприятный запах смертника и едва ли сдерживает рвотный позыв.
В голове какая-то каша. Хочется то ли посмеяться со случившейся ситуации, то ли упасть обморок. Винифред боится, ей хочется сбежать. Все крепче хватаясь за куртку брата, она одними только глазами просит его убраться с этого места подальше, не навлекать беду. Здесь их никто не знал, они в целом мире может никому не были нужны, а значит бежать было куда. Винифред не хотелось привлекаться к этому делу, пусть это и был несчастный случай. За их спиной и так немало приключений, возможно открыто судебное дело, а теперь еще и стадо коров пробила череп дауну, изувечило его лицо, раздробило кости и грудную клетку. Едва ли выйдет собрать человека по частям после такого - простой мешок из кожи с кучей перемолотых в порошок костей и органов.
На вопрос брата она только и кивает головой, наконец отпуская его куртку со своей хватки. Делает несколько шагов в сторону трупа. Увиденное не может не шокировать. Девушку пугает не столько труп, сколько стадо ошалелых от запаха крови животных мечущихся по кругу. Краем глаза она замечает пятна крови на одной из коров.
- У нас проблема, - чужим голосом отдается в голове, - они... запачкались, - говорит и показывает куда-то вдаль, сторону животных. Затем смотрит на тело. Мужчину сложно  опознать, одна только одежда выдает в нем Николая.
Тем временем животные продолжали себя странно вести. Винни прислушалась к их реву и спросила:
- Ты слышишь? Барри, ты что-то слышишь? Послушай, пожалуйста, сосредоточься.
Хоуг гоорила почти шепотом, словно боялась спугнуть кого-то незримого. Она подошла к брату и тяжело дыша направила его взгляд в нужную сторону, противоположную от эпицентра событий.
- Прислушайся. Здесь что-то не так. Я думаю, мы здесь не одни.
А если это так, то у них были большие проблемы. Что могло спровоцировать дикий скот на подобное? Николай, как и многие люди с его недугом, отличался спокойным нравом, он был светлым человеком и никогда не причинил бы животному боли. Одет он тоже был скромно, не в красное, что могло бы спровоцировать животное к нападению. Винифред была не спецом в области зоопсихологии, но никогда еще не видела, чтобы стадо в одночасье набросилось на человека.
- Животных что-то напугало. Посмотри на них. Ты видишь, как они мечутся. Им все еще страшно. И нам лучше убраться отсюда подальше, пока они и нас не затоптали.
Не успела Винифред договорить, как послышался треск веток, а затем кто-то заскулил.
Происходило нечто странное. Вокруг ни одной живой (человеческой) души. Только брат с сестрой, тело дауна и багряные копыта.

+1

7

Мне не хотелось приближаться к тому, что осталось от Николая. Мне хотелось сделать вид, что я вообще здесь не виноват и понятия не имею, кто этот человек. Нужно было уезжать из города. Собирать вещи и скорее покидать эту деревню. Нужно было что-то делать.
Делаю шаг в сторону Винифред, надеясь схватить ее за локоть и увести подальше от трупа дауна, но поскальзываюсь на его кишках, крови (плохо рассмотрел, что это вообще было). Руки, колени, лицо в крови. Запах стоит отвратительный, поэтому мой пустой желудок не выдерживает и извергает желудочный сок с чем, что когда-то было моим завтраком. Жмурюсь и стараюсь не дышать. Пытаюсь представить, что подо мной не труп Николая, я вообще стараюсь не думать о том, что сейчас происходит, а происходит что-то очень странное. Винифред что-то пытается мне сказать. Должно быть, опять про голоса. Ненавижу их и хочу от этого избавиться. Способность делает только хуже. Она не приносит никакого удовольствия и заставляет меня реже выходить на улицу, где я могу кого-нибудь услышать. К примеру, как сейчас.
Во рту ужасный привкус, весь в чужой крови, а в голове много голос, которые не дают мне сосредоточиться. Я даже не понимаю, что они там говорят. Все разом, как всегда. Ужасное чувство. Голова пухнет, хочется позвать сестру, открываю рот и пытаюсь что-то сказать, но голоса заглушают собственный голос.
- Винни, - громко, должно быть, на всю улицу, - я ничего не слышу! Что ты там говорила?
Зажмуриваюсь из-за громких голосов и случайно опускаю руку туда, куда сам наблевал. Теперь я крови, в остатке завтрака и с голосами в голосе.
- Да твою мать, - еще громче, - какой же хреновый день.
Все же мне удается встать. Стараюсь не смотреть на кровь и на труп под ногами, поворачиваю голову к сестре и пытаюсь сосредоточиться на ней, а не на голосах. Иногда, очень редко, это получается.
- У меня тут в голове снова говорят, - указывая на голову, -а рядом еще коровы бегают.
Такое ощущение, что они сейчас развернутся и побегут в нашу сторону. Задавят нас, как и Николая, поэтому я беру Винифред грязной рукой за колоть и оттаскиваю от них.
- Нам нужно бегать, - сам стою с закрытыми глазами, пытаясь представить что-то приятнее, чем труп на улице и голоса в голове, - мы не сможем скрыть это следы.

+1

8

Тучное небо наваливалось на разрывающий тишину рев, на сгибающиеся под силой ветра деревья. Винифред все это видела, когда-то давно уже видела. Быть может, ей снились сны, в которых, шествуя лабиринтами памяти, находишь успокоение в пелене анохронизма. Та будет обволакивать, все дальше уводя от городских шаманов, призраков, от существ из других параллелей и красных пятен страха в глазах животного. В этой панораме жизни тоже будет своя драма, но это (твой) сон, умение чувствовать здесь в цене, а любая деталь может вывести на новый уровень понимания тех парадигм, что долгие годы выцарапывало бессознательное.
Винифред покачивается на носочках, вытирая о себе запачканную в блевотину руку, она подставляет шею ветру и ждет, пока приступ паники уйдет. Ей бы сейчас подсказать как правильно дышать, говорят, это помогает. И книги ее тоже - вспомогательные средства для практического понимания вселенной, не они ли сейчас повергли ее в такой шок? стоит ли винить мертвеца и скот?
Винифред не сходила с ума. Она лишь понимала все по-другому. По крайней мере на этом уровне.

***

...Где-то на окраине небольшого городка жила одинокая женщина средних лет. Она никогда не покидала пределы своего дома и редко показывалась соседям на глаза, лишь изредка выходила за почтой или в ближайший магазин. Она всегда прятала лицо и в любую погоду была в очках. Она, как и всякое загадочное явление, поросла легендами и догадками. Поговаривали, эта женщина в молодости была очень красива, но распутна, за что озлобленная жена, чей муж предпочел крепкому браку более молодую и привлекательную женщину, брызнула ей в лицо кислотой. Другие же твердили, что она всегда была такой: с детства уродлива и безобразна. А третьи считали, что у них по соседству живет кинозвезда. Люди рационального порядка предпочитали думать, что женщина страдает от приступов агорафобии. Впрочем узнать правду не было возможности, она никогда ни с кем не заговорила просто так, игнорируя любые попытки завязать непринужденный диалог. Из под черной шали выглядывали длинные каштановые кудри, обрамляющие скрытый от чужих глаз овал красивого лица. У этой женщины был сын, о чем, конечно, никто не знал. Никогда и никому не показывала она его, от самой себя другой раз скрывая всю правду, тяготящую рассудок на протяжении долгих лет жизни. Он мог бы стать нормальным, жить полноценной жизнью, но мать решила иначе. Когда-то давно влюбившаяся в своего брата, зачавшая ребенка в муках совести, запертая родителями в тесной комнате на 7 месяцев, сейчас мстила всему миру, по-всякому отгораживалась, презирала. Однажды решив, что в этом мире ей нет места, для своего сына выдумала другой. В этом не было места страданиям, не знал он и смертей. Здесь все было не тем, чем есть на самом деле.
Парень не знал грамоты, едва ли умел считать до пяти, зато отличался необъятной добротой и художественным вкусом. За всю свою жизнь он видел с десяток людей (и тех с окна дома). Каждодневной его заботой была уборка, готовка и уход за неугомонной матерью, в свободное время он писал картины и делал различные поделки. Иногда мать смотрела на него с нежностью, гладила по голове, целовала и звала чужим именем. Чужим. Он знал, что оно ему не принадлежит, пусть своего у него и не было. Парень догадывался, что мать видит в нем кого-то еще, но по незнанию предавал этому мистическое значение, как, впрочем, всему, что его окружало. Его мир был прекрасен. И знал об этом лишь один человек.

***

Винифред делает глубокий вдох, отзываясь на прикосновение Джульбарса. Хлопает онемевшего брата по лицу и рывком тянет на себя. Она думает, что знает как дальше поступить. Она думает, что это все уже имело место быть, нужно только вспомнить, ведь она, кажется, нашла как видеть.
Уводя Барри с места трагедии, девушка думала лишь об одном: все здесь теперь ей кажется знакомым.

***

...В стекло ударяется птица. Раз, второй. Винни открывает глаза, не сразу понимая где находится. За столом Паркинсоны, все как один повернули голову в сторону окна. Винни ожидает раскатистого жуткого смеха Николая, но его место за обеденным столом пустует. Тогда она оборачивается к брату, с вопросом в глазах смотрит на него и тихо говорит не своим голосом:
- Нам нужно поговорить.
Она встает со своего места и в испуге оседает обратно на стул.
Она смотрит на себя сверху вниз: смуглая, загоревшая кожа, длинные каштановые пряди и скрывающийся под светлым летним сарафаном округлый живот.
- Барри... - одними только губами шепчет, теряя сознание.
Еще долго бродит в темноте, прежде чем найти выход на "поверхность".

+1

9

Я впервые за долгое время видел сестру такой отрешенной. Она вела меня куда-то за руку. Подальше от трупа. В голове все еще шумели голоса, мешая сосредоточиться. Мне казалось плохой идеей уйти с места преступление, когда и я, и Винифред в крови. У меня запачканы руки, у нее шея. Все это кажется слишком странным. Первый прохожий, которого мы увидим по дороге, посчитает нас убийцами. Еще хуже, если они попытаются нас сжечь на костре или как тут развлекаются местные. Пытался тянуть ее обратно, уговаривал не уходить, а придумать что-нибудь. Нужно было как-то выпутаться из этого, нужно найти способ куда-нибудь деть труп Николая, но Винифред не хотела слушать. Могу, конечно, предположить, что это такая реакция после увиденного. Да, конечно, это же не ей пришлось разделывать двух девушек.
- Куда ты? – Тянул за руку, - куда ты идешь? Подожди. Нужно что-то придумать с Николаем. Нельзя все оставлять так. Нас же сразу же найдут, Винифред.
Но она продолжала вести себя странно. Не так, как обычно. Поворачивается ко мне, зовет по имени и падает в обморок, я едва успеваю подхватить ее, чтобы та не ударилась. Руки грязные, все в крови и блевотине, пачкаю ее одежду и морщусь. Трясу за плечи, пытаюсь привести в чувства. Вся эта ситуация кажется еще более странной, чем то, что происходило с нами в Брэдфорде или в Гласто. Громко звал сестру, а сам морщился оттого, что голоса в голове становились все громче, будто пытались перекричать меня. У меня самого начала кружиться голова. В глазах темнело, я пытался удержаться и не упасть. Прижимал к себе сестру, трогал ее грязными руками за волосы и звал шепотом, так как громче уже не мог.
Из-за этого шума в голове не услышал, что к нам кто-то приближается. Удар и я в отключке. Накрыл своим тяжелым телом Винни. В тот момент я и не думал о том, что она может задохнуться под тяжестью моего веса или еще что-то. Голоса в голове пропали, а очнулся я уже в каком-то другом месте. Голова неприятно ныла, глаза еще не привыкли к темноте. Попытался пошевелиться, встать с пола, но что-то мешало. В темноте я не видел Винифред.
- Винифред, ты здесь? – в горле пересохло, - я не могу встать.
После всего случившегося до меня не сразу дошло, что мы находимся в подвале, руки и ноги связаны, поэтому я не могу встать. Темно.
Дверь открывается. Снова слышны шаги. Дергаюсь, пытаясь как-то вырваться, но веревки впиваются в руки. Тяжело вздыхаю и стараюсь найти взглядом сестру. Один плюс – голосов нет. Люди выглядят как-то странно: темные одежды, плащи с капюшоном скрывают лица.
- Мы знали, что вы явились сюда не просто так, - перед моим лицом загорается факел, от этого зажмуриваюсь и стараюсь отодвинуться, - вы убили несчастного Николая, натравив на него коров при помощи магии! Потом бы вы убили всю семью несчастных христиан, чтобы захватить их дом.
Я плохо понимал, что вообще происходит. Причем здесь мы? Коровы сами на него напали, а мы виноваты только в том, что упустили его из виду. Из-за головной боли я не мог разобрать все их слова. Понял, что ничего хорошего мне ждать не приходится.
- В утробе твоей женщины растет сам Сатана! – воскликнул мужчина и пнул меня ногой.

+1

10

...Первое, что она видит, когда приходит в сознание - синие шторки с белый квадратик на  выкрашенных в грязно белесый цвет окнах. За ними теплые летние цвета и шелест тронутых зеленью листьев. Из открытой форточки тянется тонкая нить воздуха, Винни ловит ее рукой и сжимает в кулак, прижимает тот  к налитым грудям. У ее кровати собралась вся чета Паркинсонов. Они о чем-то негромко переговариваются между собой, поглядывая то в одну, то во вторую сторону.
- Милая, ты пришла в себя? Потерпи, скоро мистер Роджерс придет.
- Кто такой этот Роджерс?
- Как же, София, право слово, Роджерс это наш семейный доктор, он смотрит за тобой уже 7 месяцев, - хозяйка дома встревожено убрала выпавший на глаза локон высокой прически и прикусила губу. Положение юной мамочки ей  было не по душе, но что она могла поделать?
- Где Барри?
- Кто такой Барри? - сострадательно интересуется Вивиан, а сама думает, что в этот раз Роджерс просто обязан прописать Софии успокоительное.
Винифред не знает, что на это ответить.

***
Старое строение с толстыми каменными стенами у свинофермы  вряд ли пропускало звуки, а если так, то никто чужой сюда не сунулся бы. Тело девушки лежало на ржавой  пружинистой кровати без матраса, руки и ноги были привязаны к ручкам. В помещении было сыро и холодно; нагая, замордованная она не приходила в себя, лишь изредка хрипло и протяжно вздыхая.

***
К вечеру ей становится лучше, она даже готова принимать гостей. Весело смеется и гладит себя по вздутому животу, представляя, что это ее ребенок. Винифред считает, что знает разгадку. Ей кажется, что это лишь уловка. Кто-то из мира мертвых неудачно пошутил, и теперь она бродит в кусках чужой памяти, проживая ушедшее время. Винифред считает, что эти люди так похожи на ее знакомых, потому что ее истощенный разум, не имея достаточного количества фактов, таким образом упростил задачу. Вот и видит она вместо оригиналов копии своих друзей и знакомых. Пользуясь случаем, она заигрываем с женихом этой Софии, ублажает его руками, языком, шокирует своей раскованностью. Винифред получает удовольствие от происходящего и лишь изредка возвращается к вопросу времени. Время. Как оно здесь идет? Сколько его утекло в реальном мире? Секунда или месяц, год? Она точно знает, что ее реальность не такая. В ее мире нет места запаху ванили, оборкам на платье и романтическим разговорам на веранде:
- Я когда потеряла сознание, сон видела. Женщина забеременела от своего брата, а потом всю жизнь прятала ребенка от всего мира. Он был отсталый, но отвратительно красивый и одаренный, как художник.
- Сон ли? Ты такая милая дурашка.
Он погладит ее по голове и поцеловал в висок, а Винифред снова не знала, что на это ответить.

***
- В утробе твоей женщины растет сам Сатана!
Кто-то подходит к окоченевшему телу, касается ладонью ее живота. Он проводит рукой вверх и бьет девушку по щекам. Сначала легонько, затем с силой. Реакции нет, Винифред все так же без сознания.

***
- И когда ты уже смиришься.
- О чем ты?
- Постоянно придумываешь нам какие-то новые роли, лица. Запутываешь саму себя. К чему эти сложности?
- Я не понимаю.
- Эйвинд, Барри, Винифред, Арма, Бернард, Чарли, Марла, Кал-Эл. Мне продолжать?
(Пауза)
- Кто все эти люди?
- Ты.
- Я не понимаю. Хочешь сказать, я сумасшедшая?
- Нет.
- Я не понимаю.
- Я объясню. Как-то в детстве ты сидела у дороги с палочкой в руках и плакала. Я спросил тебя, что случилось. И ты ответила. Горько плача, ты сказала, что тебе жалко всех своих кукол, ты, мол, очень расстраиваешься, когда одна из нарисованных  на земле  принцесс получается уродливой, ведь для них ты Бог, и существуя где-то далеко в своей реальности (ты верила в это) они обречены на жалкое влачение своих дней с изуродованныи лицами, неодинаковыми конечностями, толстыми ногами, выкрученными суставами. Веря твоей теории, так появлялись инвалиды, уроды с патологиями. Я спросил тебя «значит ли это, что мы тоже куклы?», ты немного призадумавшись утвердительно кивнула. Но значит и у наших Богов есть свои, задал я тебе вопрос, и снова ты согласилась. Вот такая вот множественная реальность.
- Я не понимаю.
-...А затем ты начала играть с игрушками, которые покупала тебе мама. Все как одна они были красивы, с правильными пропорциями, вечно улыбающимися лицами. Но со временем я заметил, что ты отдаешь предпочтение не тем, идеальным, а куклам с оторванными руками, с вдавленными пластмассовыми грудками. Ты нарочно стригла их налысо и выламывала им ноги. Казалось, моя маленькая сестричка потеряла всякий интерес с счастливым историям. А потом и к куклам, как таковым.  По мере того как ты взрослела, твои забавы становились все изощреннее. Окружающий мир был для тебя лишь локацией, и то недолго. Он...он был тем, откуда ты черпала паттерны, где ты брала идеи. Главным же полем боя была твоя голова. Множество невероятных миров один удивительнее другого.
(Пауза)
- Знаешь, мать всегда считала тебя умственно отсталой. Особенно, когда ты перестала разговаривать и реагировать на раздражители. Все, конечно, переживали, но потом смирились. А ты даже ничего не заметила. Никто ничего не заметил. Да и я тоже. Ты такая выдумщица.
(Смех)
- Вот я тебе рассказываю историю, а на самом деле и этот мир может быть ложью.
- Я не понимаю тебя, Барри.
- Барри... Я не Барри.
- Я знаю.

***
Вспоротое брюхо с вываленными из аккуратного разреза пованивающими кишками.Бледная кожа запачкалась в красное. Из влагалища торчит длинный штырь с привязанным проволокой ножом, - . чисто копье. Под кроватью лужа крови, уже переставшей растекаться. Губы, ступни и ладони девушки были в ожогах, волдырях. Голова острижена, брови и ресницы сожжены. В мочках ушей болты закрученные гайками с другой стороны. Под коленями перерезанное сухожилие.
В помещении стояла дикая вонь.

***

Из распахнутой в дом двери доносился аромат яблочного пирога. Летнее солнце играло с ветвями деревьев, соседские детишки пускали  зайчиков.

-...То есть ничего нет? - поглаживая живот спросила София.
- Ничего нет. Все эти миры, как впрочем и этот, лишь часть одного большого несуществующего. Чем глубже ты уходишь, тем сложнее и, как это правильно сказать, деликатнее,  становятся твои «реальности». Чтобы не заблудиться в них, каждая новая версия забывает о предыдущих и наоборот.
- Как так.
- Смотри, - Он  берет со столика стакан и наполняет его водой с лимоном, - если смотреть снизу вверх, сквозь толстое дно стакана - мы ничего не увидим, краски окажутся нечеткими  или вовсе будут отсутствовать, а если сверху вниз, - Он поднес стакан к лицу Софии, позволяя ей провести этот небольшой эксперимент, - кое-что нам да и получиться разглядеть. Так само и с твоими реальностями. На верху будет самая простая, а внизу сама сложная.
- Я тебя не понимаю.
- Хм. Твои миры они как человеческая душа в колесе жизни. С той разницей, что твой мир это доработанная версия старого и к тому же не обязательно приходящая на смену предыдущему. По сути, все твои реальности могут как существовать в одном и том же времени, просто в разных ячейках, так и..
- Не существовать вовсе.
- Да.
Они помолчали.
- Тогда к чему все это. Откуда ты все это знаешь и почему я здесь. Кто ты. Кто..я.
- Эта реальность такая же локация как и другие, и, как можно заметить, - Он обвел взглядом улицу, - во многом не доработанная. Она технически нужна нам, чтобы вырвать тебя из водоворота лжи, в которую ты сама себя втянула. Эта твоя реальность неточная, но она ближе к поверхности, умеет запоминать предыдущие, вообще все. Во всяком случае я так считаю.
- Но я помню только одну и еще этот сон.
- В последний раз, когда мы с тобой здесь были, ты  считала себя шизофреником, который работает на спецслужбы и держит спецштаб в дупле дерева. У тебя были длинные темные волосы с залысиной на виске из-за шрама. Ты говорила, что есть еще один мир и в нем ты умираешь от рака, а в своем ты лесная ведьма с раздвоением личности, просила, чтобы я помог тебе вернуться в «правильный» мир. Абсурд, но ты твердила, что правильный мир это лишь сон, а врачи хотят тебя разбудить, ты говорила, что можешь сквозь этот сон лишить их жизни. Меня ты считала своим напарником. Да и выглядел я не так как сейчас. Тогда я был толстеньким, низкорослым и в очках. А еще ты забавно говорила... алогизмами. А перед этим был случай, ты помнила сразу три реальности. При этом каждая предыдущая запомнилась тебе сном. Чем дальше вниз твоих «снов», тем иррациональнее все было. Сложно, конечно, все это вот так понять, впрочем, как и объяснить простым языком.
- Кто я.
Он посмотрел на нее и нежно погладил по щеке.
- Я проводник. Ты придумала меня. Я та самая поверхность. Мир, который все помнит. Тебе удобно доносить до себя новые идеи, передавая их через меня в этом чистилище, пред-этапе перерождения в новой вселенной.
- А что со мной..настоящей?
- Тебе правда интересно об этом говорить? Обычно мы как-то обходим эту тему, чтобы не упрощать всю твою логику, не опошлять, чтобы.
- Кто я? Что я такое?
- Ну-ну. Ты не чудовище, милая. Ты эскапист, мечтатель, который отвергает настоящий мир.
Он помолчал.
- 7 утра. Сейчас ты наверное идешь в школу.
Конец

0


Вы здесь » IDOLUM » БАЛЛАДА О БЕЛЫХ КРЫЛЬЯХ И АЛЫХ ЛЕПЕСТКАХ » пара монашек и мертвый дебил


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC