IDOLUM

Объявление

К сожалению, жизнь идолума подошла к концу. Ролевую мы не закрываем от пользователей. Вы можете доигрывать свои эпизоды, общаться и прочее. Мы просим прощения у игроков. Мы снова налажали и не смогли ничего исправить. Надеемся, что обязательно встретимся с вами где-нибудь еще. Можете ругать нас. Эмма, Сид и Веспер.

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



you know my name

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

you know my name
«The coldest blood runs through my veins
You know my name»

♫ CHRIS CORNELL - YOU KNOW MY NAME


http://latimesherocomplex.files.wordpress.com/2014/03/scarlett-johansson-chris-evans-8.jpg

story about us.
Кэт попадает в небольшую аварию, ломает ногу и попадает в больницу, где Рич работает хирургом. Вспомнят ли друг друга друзья детства, которые не виделись 17 лет?

names.
catherine crossman & richard berkele
time & place.
хирургическое отделение городской больницы

Отредактировано Richard Berkele (2014-08-05 01:35:43)

0

2

внешний вид
День выдался мрачным. Слишком пасмурная погода накрыла город. Катрин ехала в офис и проклинала погоду, которая, как гром среди ясного неба обрушилась на Брэдфорд-на-Эйвоне. Белый костюмчик, который она надела утром казался единственным ярким пятном в машине, не считая, конечно, самой машины на улице небольшого городка. Конечно, м5 БМВ явно выделялась из потока машин не только своей стоимостью, скоростью, но и ярко-малиновым хромированным цветом с черными матовыми дисками. Что поделать, приходилось ездить на вычурной машине, пока твоя собственная находится в ремонте. Хотя, малиновая «бэха» тоже была ее, получила в подарок от одного подсудимого – Катрин удалось отвести от него подозрения и найти настоящего убийцу. В целом, Катрин просто чувствовала себя не комфортно, когда проезжающие мимо водители смотрели сначала на авто, а потом уже на блондинку за рулем. Представляю, какие мысли посещали их. Но Катрин это не волновало, она жутко опаздывала в зал суда, где должен был идти процесс по новому делу. Катрин выступала вторым адвокатом, на ней были все документы и бумаги, но она катастрофически не успевала. Посмотрев по сторонам, Катрин выехала на обочину и грозя утопнуть в грязи, обдавая ею стоящие в пробке машины, гнала БМВ вперед. 
Если бы не дикая любовь к скорости и экстриму, Катрин бы никогда не успела на процесс, который не мог состояться без нее, а опоздав, она показала бы суду свою некомпетентность. В любом случае, Катрин успела и поправив прическу, толкнула тяжелые дубовые двери и оказалась в зале суда. На удивление, процесс прошел быстро и безболезненно, поэтому, Катрин очень скоро освободилась и решила заехать в офис, чтобы поговорить с начальником о новом деле, которое ей передали в главном офисе – Лондоне – когда Катрин ездила туда по срочному поручению начальства. Свою работу Катрин любила, любила ездить по делам, любила сидеть в зале суда и наблюдать за свидетелями, задавать им каверзные вопросы. Она любила работу, потому что она заставляла ее мозг работать в сотни раз быстрее, как и езда на автомобиле. Правда, Катрин не любила плохую погоду, которая практически всегда нависала над городком. В тумане жутко неудобно вести машину, ты не чувствуешь дороги и тебе кажется, что ты летишь над асфальтом. А разве не это любит Кэтти?
В офисе Катрин задержалась до самого позднего вечера. Похолодало, туман начал рассеиваться, дождь прошел и начали появляться редкие, не заслоненные облаками, звезды и луна. Катрин допила остывший кофе, попрощалась с уходившим начальником, пообещала не задерживаться и стала собираться домой. Она уже грезила о бокале вина, которое недавно привез из Японии ее младший брат Патрик. Том наверняка до сих пор не ушел из гаража. И почему он не откроет свою мастерскую, раз так любит копаться во всех этих железках? Слава богу, что им не приходится тратиться на автосервис, когда Катрин ломает машины. Девушка погасила свет и цокая каблуками по кафелю, вышла из здания. Нажав на брелок сигнализации, Кэт с удовольствием села в машину и тронулась с места. Она летела по полупустым дорогам и наслаждалась прошедшим днем. Катрин ехала на большой скорости, когда завидела вдали светофор, ускорившись, Кэт думала проскочить на желтый, как и получилось, но, за все приходит расплата – за превышение скорости, за проезд на красный, за дорогой автомобиль. Катрин не успела моргнуть, как ее БМВ резко занесло в сторону и закрутило по дороге. Кэт дала по тормозам, машина встала, не задев только подъехавшие. Кэт чувствовала, как сердце колотится в груди, как она не может шелохнуть левой ногой и как по виску на щеку течет что-то теплое. Катрин увидела машину, которая, как ей показалось, врезалась в нее, но стало так тяжело, что девушка опустила голову на руль и уснула.
Она слышала голоса сквозь дрему, сквозь пелену на глазах. Катрин мутило, но она заставила себя открыть глаза и сфокусировать взгляд. Она лежала на больничной койке в кабинете ожидания. Девушка попробовала приподняться, чтобы посмотреть, где же врач, но вместо этого у нее закружилась голова и она потемнело в глазах, поэтому Кэтти решила положить голову обратно и просто ждать, когда же за ней кто-нибудь придет.

Отредактировано Catherine Crossman (2014-08-04 23:36:17)

+1

3

внешний вид + халат
Что-то металлическое громко шваркнулось прямо рядом с ухом. Рич не удержал равновесия и свалился со стула, приложившись головой о кафельный пол. Весь поток ругательств, который он только мог вспомнить вырвался наружу, пока он поднимался с пола. Такой поворот событий был вдвойне неприятен. Во-первых, потому что дело обстояло с дикого бодуна, во-вторых, потому что он крепко уснул после бессонной ночи в операционной, закинув ноги на стол. Полы халата безмятежно лежали на стерильном полу, стетоскоп почти сполз с шеи, а голова была закинула назад, отчего приоткрывались белоснежные ровные зубы. Сегодня Рич дежурный врач в приёмном покое. Несмотря на постоянное отсутствие пациентов и операций, его зачем-то постоянно держали на работе и заставляли дежурить. «В Лондоне такого не было», - недовольно думал он, в очередной раз укладываясь спать в каком-то закутке. В ординаторской он этого делать не любил по нескольким причинам. Для начала, там вечно кто-то шастает, варит кофе, занимается ерундой, действует на нервы своим присутствием, а потом молоденькие медсестрички попросту привлекают к себе внимание неприлично короткими халатами и неприлично красивыми ногами. Кажется, с его приездом, среднестатистическая длина халатов девушек всей больницы резко сократилась. Впрочем, он был даже рад. В Лондоне он бы не преминул этим воспользоваться и закрутить пару романов на рабочем столе в прямом смысле этого слова, но в этом тихом городке слухи распространялись с поразительной скоростью, так слава о нём как о бабнике разлетелась бы, едва он вылез бы из кровати своей первой пассии. В таких делах нужно быть аккуратным. Получать своё, но не закрывать себе пути и не плевать в колодец. В Лондоне до этого никому не было бы дела, но не в Брэдфорде.
Ричарда разбудил шваркнувшийся об железный столик хирургический нож, который кинул какой-то санитар. По коридору тотчас же послышался удаляющийся топот и дикий смех. Да, такими тупыми шутками могли промышлять только местные санитары. Рич подобрался на полу и, опираясь на столик, встал, подняв за собой нож. Вытерев о халат штуковину, он кинул её в раковину. С утра медсёстры продезинфицируют прибор. Голова немилосердно раскалывалась. Ещё бы. Выпить столько бурды, так ещё и смешать её в непонятных пропорциях. Вряд ли здесь продавали действительно дорогой алкоголь. Стоило бы написать тёте, чтобы она прислала пару ящиков доброго вина, виски, рома… Дома валялась полупустая бутылка Хеннесси, но Ричард удивительно экономно её использовал. Не с целью напиться, а с целью как-то успокоить себя и отогнать жуткую мысль, что весь остаток жизни он проведёт подобным образом. «Хорошо, хоть до 30 успел погулять…»
Беркли потёр затылок, пытаясь угомонить боль, но это ему мало помогло. Зевнул. Потянулся. Поправив халат, он вышел из операционной и, сунув руки в халат, прошествовал к ординаторской, чтобы глотнуть кофе и перекусить. Ночь только начиналась. Больница словно вымерла, слышно было, как где-то не закрыли плотно кран, и капли воды громко бились о лужицу на дне засорившейся раковины. «Надо бы с этим разобраться, а то ещё чего доброго, случиться потом. Трубы явно не в порядке». Ричард был так поглощён чем-то своим, что не заметил почти поголовного отсутствия врачей. Мужчина включил чайник и принялся считать ложки сахара, потому как любил неприлично сладкий чай. Медсёстры тоже куда-то исчезли, но это было даже на руку, а то ещё чего доброго, Беркли бы не выдержал и сорвался прямо на рабочем месте, да не с одной… Ричард мечтательно шумно вздохнул, заливая пакетик и сахар кипятком. Закинув ноги на столик, он принялся смаковать чай, пытаясь расслабить больную головушку. В какой-то момент ему показалось, что начало получаться, когда в ординаторскую ворвалась медсестра в перекошенном халате, игриво обнажавшем плечо. Ричард неторопливо повернул к ней голову, оглядывая её снизу вверх.
«Ей богу, я изнасилую…» Начал он было думать, как дошёл до отчётливых пятен крови на халате и перекошенного испуганного молодого личика, с которого сошла всякая краска. Ричард поджал губы, соскочил с дивана, кинул кружку в раковину с львиной долей чая и, оттолкнув шокированную девушку, ринулся в коридор. Он пробежал по нему и у входа обнаружил скорую помощь, всех врачей, каталку и кровь. Поправив стетоскоп, он глянул на второго врача. Тот был гораздо более спокоен.
- Авария. Двое отделались ушибами, гематомами, ссадинами и сотрясениями, а вот блондиночке, - он кивнул на каталку, где лежало тело девушки, - не особо повезло. Закрытый перелом и виском оцарапалась. Хорошо, что вены и артерии не задела. Но гипс наложить придётся. Вот только Мариенна куда-то запропастилась, сказал же ей подготовить кабинет, а он не вернулась.
- А откуда на ней тогда пятна крови? – недоумённо спросил Рич, подразумевая медсестру. Доктор махнул рукой, состроив недовольное выражение лица.
- А, вляпалась дура. Блондинка оцарапалась прилично, оттуда и кровь. А эта дура начала кудахтать, всё из рук выронила, я её и отправил. А ты чего пришёл?
- Думал, что-то серьёзное, она была такая обалдевшая, - Рич хмыкнул и покосила на тело на каталке. – Она не в сознании?
- Ага, шок. Но она в порядке. Подлатать немного и можно в постельку, - доктор ткнул Ричарда под локоть. Беркли издал чуть слышный смешок.
- Раз уж я пришёл, заберу её в отделение. Её ощупали, без сюрпризов? – Ричард взялся за края каталки и потихоньку покатил по коридору. Доктор прошёл рядом с ним пару шагов.
- Да там машины-то только слегка помяло. Хотя, говорят, она на приличной скорости гнала. Шумахер в юбке. Затормозила, покрутилась, ушла спать.
Ричард кивнул ему на прощание и зашёл в поворот. Пройдясь ещё немного, он вкатил каталку в процедурную. В маленькой комнатушке и так было тесно, но такова уж была больница. Не рассчитана на широкие пассажи. Рич врубил свет на полную, осветив пациентку и с удовольствием обнаружив, что та является натуральной блондинкой, да ещё и до безобразия потрясающе красивой. Рич закусил губу, ещё раз вздохнул, вымыл руки и принялся слушать дыхание через стетоскоп. Убедившись, что оно ровное, насколько это возможно. Он перебрался к ноге, решив пока не будить девушку. Вдруг она окажется страшной стервой и разобьёт его розовые мечты? Хотелось подольше протянуть это время тишины, в которой он созерцал представленную перед ним красоту. Нащупав припухлость. Он опустился в кресло, чтобы прочитать документы, надеясь, что она пока сама придёт в сознание. Предстоял ещё рентген и гипс. Ричард взял папку. На заглавной странице красовались данные.
«Катрин Лилия Кроссман, 29 лет, адвокат… Катрин, Катрин… так звали одну из моих бывших? Хотя, кто их теперь упомнит. Но… Кроссман. Какая-то знакомая фамилия.» Ричард в отупении пялился на главную страницу, нависая над лицом пострадавшей.

Отредактировано Richard Berkele (2014-08-05 01:57:55)

+2

4

Туман начинал рассеиваться, сквозь толщу облаков проступало вялое солнце, которое почему-то было ярко голубым. Катрин сидела в зале суда и отстраненно вела процесс. Она задавала вопросы, на какие-то отвечала не впопад, смотрела прямо перед собой и чувствовала, как по виску течет что-то теплое, спускаясь к шее, обвивая вокруг, как тонкий шелковый шарфик, тонкая ниточка спускается ниже, к линии декольте и кажется, что слышно удары капель о пол. Но ничего этого не происходит на самом деле, это все только выдумки, блеф, чтобы отвлечь внимание судьи и задать компрометирующие вопросы. Катрин поднимает голову, она отзывается невыносимой болью, словно недавно она неплохо отметила какой-то праздник в баре. Девушка встает, но левая нога подкашивается и она падает, ползет, все темнеет, перед глазами кладбище, где похоронены родители Катрин, семья Беркли и много-много других семей, проживающих в городе. Катрин в отчаяние понимает глаза и видит перед собой призраков, множество, слишком много, ей не справиться, не отогнать от себя и она тоже умрет, как и все эти люди. Один приближается к ней, Катрин в страхе закрывает лицо руками и пытается отогнать его от себя, она кричит и не слышит собственный голос. Девушка шелохнулась и резко распахнула глаза, головная боль, такая едва ощутимая в бессознательном состоянии, резко пронзила виски и Катрин издала едва слышный стон. Перед глазами, словно в тумане, маячила необъятная фигура доктора. Разве доктор Джилл всегда был таким широкоплечим? Возможно, но когда она обращала на это внимание? Она редко с кем пересекалась на улице, редко ходила в гости к прежним друзьям, да и особенно не было друзей, кроме одного, который очень давно уехал из города. Сейчас она вряд ли узнала его, прошло семнадцать лет и вряд ли в чертах его лица осталось что-то знакомое.
Катрин шевельнулась на железной койке, обтянутой дермантином. Невыносимо болела голова и левая нога, казалось, опухла до таких размеров, что ее невозможно поднять. Девушка с огромным трудом приподнялась на локте и попыталась вспомнить, что с ней произошло и почему за последние десять лет она оказалась в больнице в бессознательном состоянии. Кэт сфокусировала взгляд на бэйджике с именем и ужаснулась. Беркли. Но все они либо умерли, либо уехали из города. А других Беркли здесь никогда не было. Но, если это последний из них, то почему он в халате и что вообще здесь делает? Сознание на отрез отказывалось принимать действительность. Катрин сфокусировала взгляд на лице мужчины. Оно показалось ей знакомым и незнакомым одновременно. Но так часто бывает, когда девушка видит перед собой далеко недурного мужчину. Кэт мотнула головой и снова застонала от пронзающей виски боли.
- Доктор Беркли, - тихо позвала она, а когда он обратил на нее внимание, спросила, - Не подскажите, какими я здесь судьбами?
Ну да, Катрин-то считала, что она здорова, как бык и хоть сейчас готова бежать прыгать с парашюта, но, боюсь, что это не так, и что ей еще около месяца придется полежать дома с больной ногой. Ох, представляю, как обрадуются братья, когда узнают, что теперь ужин будут готовить они. Катрин вспомнила о том, что обещала позвонить брату и только сейчас за весь день она вспомнила, что братья вечером собирались уехать в Лондон. То есть, сейчас она приедет в пустой дом и поползет на второй этаж, будет пытаться раздеться и лечь спать. Но только почему так болит нога? Катрин потянулась рукой к левой ноге и почувствовала, как та опухла. Неужели перелом? Нет-нет и нет. Нет никакого перелома, все в порядке. Она испуганно посмотрела на доктора и поняла, что сейчас ее здесь будут лечить, села на койке и свесила ноги, пытаясь дотянуться до пола. Девушка собиралась идти домой, если не поехать, конечно. Машина. Черт. Ее славная БМВ, кажется, пострадала. Вот что произошло, она попала в аварию. Но Катрин всегда хорошо водила, разве могла она по неосторожности въехать в кого-то. Нет, не могла. Значит, врезались в нее. Но разве с ее скоростью возможно было в нее въехать. При условии, если та машина гнала на скорости, большей. Что вполне вероятно, но Кэт не желала об этом думать. Голова итак раскалывалась, как грецкий орех под силой мужской руки.
- Со мной все в порядке, спасибо за помощь, я пошла, - Катрин хотела было спуститься с койки, но понимала, что сейчас надо будет приземлиться на левую сломанную ногу, поэтому стала аккуратно сползать и готовить правую. Почему сейчас девушка вела себя настолько неадекватно, что, кажется, ввела доктора в ступор? Катрин ненавидела больницы. Она ненавидела их настолько сильно, что это порой доходило до паранойи. Она часто болела в детстве и большую половину года проводила в этом самом заведении, то операции, то простые простуды с осложнениями. За столько лет она стала бояться людей в белых халатах и единственным врачом, которого могла перенести Катрин был стоматолог, именно потому что после брекетов она его не посещала. Беркли. Стоп. Ричард Беркли. По городу ходили слухи, что он вернулся в город из Лондона, где жил своей тетей. Катрин оказалась слишком близко к доктору, потому как помещение процедурной не было слишком комфортабельным, чтобы взглянуть в его глаза и понять, что это он. Катрин села обратно на койку и устремила пронзительный взгляд на мужчину. Значит, он врач.
- Беркли - красивая старая фамилия, - начала она опустив взгляд на свои колени, - Вы родились здесь, Ричард? - два голубых глаза устремились на доктора, который, кажется, думал, что у его пациентки от сотрясения начинается шизофрения. А она просто хотела проверить, правда ли тот, кто всегда вставал на ее защиту снова здесь. Но теперь ее не надо защищать, теперь она сама может за себя постоять.

+1

5

То, что начало твориться в маленькой комнатушке совершенно ввело Ричарда в какую-то прострацию. Пока доктор усиленно копался в анналах своей памяти, пациентка начала оживать, да не просто оживать, а как минимум делать попытки сбежать от него подальше. «Да, старею, от меня уже женский пол сбегает, а я ещё вроде ничего такого не делал, чтобы запятнать свою репутацию», - подумал было Ричард, когда спохватился, что пациентка могла крепко приложиться головой во время аварии и получить сотрясение. Конечно, врачи скорой исключили это, но полностью нельзя никогда ни от чего отказываться. Это правило было применимо не только к диагнозам. Тем не менее, когда Ричард отложил папку с документами, он вполне отчётливо увидел, что девушка способна более-менее концентрировать внимание и даже задавать вопросы, правда, не вполне адекватные, но это уже был успех. «У неё, вероятно, голова побольше моей болит», - с некоторым состраданием подумал Ричард. Как у любого врача, на рабочем месте у него отсутствовало понятия сострадание пациенту и какие-либо эмоциональное сопереживание, потому как это могло привести к плохим последствиям, волнению, дрожанию рук, что совершенно критически сказывалось на оказании качественных медицинских услуг и могло обернуться против самого пациента.
По-хорошему, Ричард должен был тотчас уложить пациентку обратно на койку, но почему-то он замер на своём месте, внимательно изучая её мимику, движения и голос, в котором витали знакомые нотки. «Неужели я настолько избалован женщинами, что теперь во всякой вижу предмет своих бывших ухаживаний», - несколько смущенно подумал он. Это было сродни сигналу об импотенции. Ему ни в коем случае не хотелось потерять вкус к женщинам, потому что в каждой из них он находил что-то потрясающее и достойное уважения и внимания, ухаживаний. Потеряв это чувство уникальности, он мог бы потерять интерес ко всякого рода женщинам. Ричард вполне сознательно проигнорировал её первый вопрос. Тот факт, что она не знает, что делает здесь, вполне ясен и не удивителен. Она отрубилась во время аварии, была не в курсе происходящих с ней событий, а после возвращения в реальный мир достаточно тяжело сразу провести логические связи, установив контакт с реальностью. Так что ему было достаточно просто подождать, пока она сама найдёт эту связь, а не отвечать на её вопрос. Кроме того, он был слишком поглощён перебиранием своих ощущений от этой девушки, которая настойчиво теребила его воспоминания. Это было не очень приятно, как копошиться в застарелом грунте, вонзать в него лезвие лопаты, чтобы вскопать поглубже. Сейчас он так это ощущал.
Когда девушка попыталась сползти с койки, Ричард уверенно положил ей руки на плечи, чтобы удержать ей на месте. Но, казалось, она сама оставила свои попытки, найдя их бессмысленными. Затем она опустила голову, отчего перед его взглядом предстал её белокурый затылок. А затем она также неожиданно нашла его взгляд и сделала «контрольный выстрел» в его ноющую голову.
- Беркли - красивая старая фамилия. Вы родились здесь, Ричард?
Ричард было приоткрыл рот, чтобы ответить, но на секунду остановился. Поднял подбородок и упёрся взглядом в крашеную белую стенку процедурного кабинета. Очередной улёт в подсознание ничего не дал. Ничего, он отчаянно пытался вспомнить, но бился в стену. Казалось, чего-то не хватало, чтобы привести мысли в порядок. Мужчина добродушно хмыкнул и надавил на плечи, принуждая пациентку лечь обратно на койку.
- Да, это старинный род. Я здесь родился. Но почему вы так скоро покидаете меня, мисс Кроссман? Мы же только познакомились. Нам многое предстоит сегодня сделать, - опять он не мог удержать язык за зубами. Ей-богу, когда-нибудь на него подадут в суд за домогательства. Ричард прикусил язык и убрал руки, вновь взял папку со стола и принялся переводить написанное медицинским языком для пациентки. – Вы попали в аварию на большой скорости. Надеюсь, вы это уже вспомнили. Хорошенько оцарапались виском, но обошлось без большой кровопотери, и умудрились сломать ногу, как уже, вероятно, сами могли обнаружить. А вот вставать вам не рекомендую, головой вы приложились крепко. Я бы запретил вам ещё и говорить, но у вас слишком красивый голос, чтобы просить вас помолчать, - Ричард опять прикусил язык, но продолжил, словно не сказал ничего особенного. Казалось, алкоголь ещё не выветрился из его крови. А это могло плохо закончиться, учитывая, что пациентка – адвокат, и с лёгкостью могла бы засудить его и лишить лицензии. – Как насчёт прокатиться со мной до рентгена? – это был скорее риторический вопрос, потому что он закрыл папку и, сунув её подмышку, взялся за каталку, чтобы выкатить её из кабинета.

+1

6

Иногда мы вспоминаем свое прошлое с сожалением, иногда с ненавистью, а иногда с разочарованием. Но каждый раз, посещая переулки памяти мы вспоминаем те моменты, которые некогда рождали в нас светлые чувства, эмоции, переживания. Именно так Катрин иногда вспоминала свои студенческие годы в юридической академии на юге Англии. Но иногда она вспоминала свое яркое детство. Прогулки с отцом и братом. Выезд на озеро. Иногда поездки к дедушке в Лондон. Но каждый раз память откидывала ее настолько далеко, что она вспоминала мальчика, жившего по соседству. Он был ее единственным другом и защитником, не считая старшего брата, который мог отвинтить голову каждому, кто пытался обидеть его сестру. Но этот мальчик оставил в памяти Катрин незримый след. Он уехал в Лондон к своей тете и никогда не обещал вернуться. Они долгое время общались по переписке, Иногда мы вспоминаем свое прошлое с сожалением, иногда с ненавистью, а иногда с разочарованием. Но каждый раз, посещая переулки памяти мы вспоминаем те моменты, которые некогда рождали в нас светлые чувства, эмоции, переживания. На закромах нашей памяти хранятся такие воспоминания, которые мы можем никогда не вспомнить или вспоминать достаточно часто. Память - явление очень непостоянное, в то же время загадочное и одновременно ясное. Наши воспоминания по сути - это то, что пройдет с нами всю нашу жизнь. Воспоминания мы храним так же бережно, как и старые фотографии, как дорогие сердцу вещи. Именно так Катрин иногда вспоминала свои студенческие годы в юридической академии на юге Англии. Но иногда она вспоминала свое яркое детство. Прогулки с отцом и братом. Выезд на озеро. Иногда поездки к дедушке в Лондон. Но каждый раз память откидывала ее настолько далеко, что она вспоминала мальчика, жившего по соседству. Он был ее единственным другом и защитником, не считая старшего брата, который мог отвинтить голову каждому, кто пытался обидеть его сестру. Но этот мальчик оставил в памяти Катрин незримый след. Он уехал в Лондон к своей тете и никогда не обещал вернуться. Они долгое время общались по переписке, раз в несколько лет он приезжал на лето к бабушке и дедушке, но они редко пересекались и в скором времени их общение сошло на нет. Прошло очень много времени, у каждого из них появилась своя жизнь. Катрин успешный адвокат, а он, как оказалось, хирург. Кэт боялась встречи с ним. Прошло семнадцать лет с тех пор, как они виделись в последний раз. За столь долгое время случилось достаточно перемен - красота Катрин достигла своего расцвета и теперь между ней и белокурой девочкой в смешной одежде и с брикетами пролегло много отличий. Кэт сама изменилась. Научилась приспосабливаться к жизни и различным обстоятельствам вроде подобной.
Она покорно улеглась на койке и не знала, как сказать мужчине, что это она, что когда-то очень давно они дружили, что были не разлей вода, а может, не стоит этого делать? У него своя жизнь. Возможно, жена и дети, а она кто? Старая подруга, которую он даже не вспомнил? У него таких сотни, а может и тысячи.
Катрин смотрела в потолок и молчала всю дорогу до кабинета с рентгеновским аппаратом. Смотрела в потолок и считала, сколько ламп промелькнет, пока они доедут. Она старалась не обращать внимание на доктора, чтобы не сказать ничего лишнего. Она решила, что напоминать о себе, как о старом друге - плохая идея.
Наконец, оказавшись в кабинете, Катрин дала доктору возможность помочь ей устроиться на другой железной койке, чтобы сделать снимок. Катрин молча рассматривала мужчину и думала, что за ирония судьбы привела Ричарда обратно в их городок. Ведь она знала, что он не хочет возвращаться сюда. Это было понятно по редким визитам к бабушке с дедушкой и по тому, насколько редко стали приходить о него письма.
Когда работа была закончена, Катрин пересела обратно на каталку и сказала:
- Боюсь, что хочу Вас расстроить, доктор Беркли, мы познакомились не сегодня. А очень-очень давно, - Катрин сказала это тихо, стараясь ничем не привлечь внимание к своей фразе, поэтому, сразу продолжила, - Да, к сожалению, я грешна быстрой и не особенно аккуратной ездой, но до этого в аварии не попадала, так что, можете меня поздравить за попадание в больницу за последние лет так пятнадцать, - Кэт тихо рассмеялась, но смех быстро оборвался от головной боли, которая быстро вернулась. Сейчас в Катрин шло противоборство чувств. Она и хотела и не хотела напоминать Ричарду о себе. С одной стороны она думала, что он был бы не против вспомнить ее, пообщаться, ведь именно она была в последние дни жизни его стариков рядом с ними, так как жила по соседству и всегда поддерживала с ними общение, а с другой - как уже говорилось - у него своя жизнь, а у нее - своя. Правда, напоминание о старом друге вряд ли что-то изменит в жизни обоих, но женщины вообще странные существа и вбить им в голову, что в воспоминаниях нет ничего плохого практически невозможно. Именно поэтому Катрин предпринимала лишь слабые попытки воскресить в нем обрывки памяти.
Они подъехали к кабинету, где обычно накладывали гипс. В памяти снова шевельнулись воспоминания. Ей было четырнадцать, когда она сломала лодыжку и ее гипсовали в этом же кабинете, маленьком и ярко освещенным, без окон. Тогда ее вез брат и они упали с мотоцикла, но отделались лишь испугом и переломом. В больнице сказали, что Катрин лезла на дерево за яблоками и упала. Тогда братья предпочитали кормить девочку фаст-фудом, которым питались сами, за время перелома Катрин набрала около пяти килограмм и поняв это, через три дня сняла гипс и предпочитала думать, что ее перелом пустяковый и ничего не случится. И вот, спустя пятнадцать лет Катрин снова в этом кабинете, в котором до сих пор пахло краской, с переломом той же ноги. Интересно, сколько сейчас она пролежит с гипсом, прежде, чем снимет его и чем не будут кормить дома, если братья уехали надолго? Правда, она всегда может позвонить им и попросить вернуться, но у Тома только начинают идти вверх его мечта с автосервисом и Катрин не хотела бы мешать ему. Именно этим и были заняты мысли девушки, пока она снова пересаживалась на другую койку. Катрин посмотрела на Ричарда и тихо сказала:
- Спасибо Вам, доктор Беркли, - она действительно была ему благодарна. За последние минут пятнадцать у нее не возникло сбежать от врача, который пытался ей помочь. Катрин предпочитала думать, что она здорова. Даже, если у нее была сломана нога.

+1

7

Пациентка, кажется, немного пришла в себя и успокоилась, потому что до рентген-кабинета он довёз её без лишних вопросов и эксцессов. В коридоре были слышны шаги медсестёр, санитаров и врачей, разбредавшихся из приёмных покоев кто куда. Большинство шло в ординаторскую утолить жажду и поболтать о чём-то за кофе. Или может быть даже поспать. Ричард покосился на пострадавшую. «Но у меня-то всё равно кое-что получше». Мужчина едва улыбнулся уголками рта и ту же скрыл улыбку. В голову пришла мысль насвистеть весёлый мотивчик, а то от тишины ему становилось тошно, а от больничной тем более. Но это могло показаться девушку оскорбительным, а грубить ей ни в коем случае не хотелось. Лучше было продолжать быть добрым доктором и спасителем.
Рич помог ей перебраться к аппарату и настроил его. Пока он проводил необходимые манипуляции и колдовал над аппаратом, он чувствовал на себе изучающий и задумчивый взгляд. Он вновь почувствовал у себя рядом с ухом дыхание прошлого, едва повёл плечами, потягивая ноющую от неудобного положения во сне спину. Ричард почему-то почувствовал необходимость заполнить окружающую их тишину, нарушить образовавшийся дискомфорт, отогнать от себя странные ощущения. «В конце концов, если бы я с ней общался, я бы точно запомнил её». Мужчина ещё раз полистал её медкарту. Ничего необычного, обычная история болезней, физические данные, прочие показания. «Кроссман. Катрин.» Его глаза упёрлись в её имя и фамилию и не желали менять своего положения. Беркли старался силился отложить папку, но не мог, слишком отчаянно копошился памяти. Это его убивало, словно крысы, к которым приложили раскалённый металл, царапали его черепную коробку. Всё внутри зудело в одной тональности: вспомни, вспомни, вспомни…
Раздался еле слышимый писк, и Беркли отбросил документы, шумно и расслабленно вздохнув. Появился повод оторваться от снедающих мыслей. Он вытащил снимок. Одного взгляда хватало, чтобы утвердить подозрения доктора в приёмном покое. Рич кивнул, сел за столик и кратко описал характер повреждения кости, расписался, вложил внутрь снимок и привычным движением засунул документ подмышку. Он собирался было наконец поговорить с пациенткой, надеясь, что это как-то разрешит все его внутренние мучения, но когда он помог её сменить рентген аппарат на каталку, она не дала ему сказать что-либо вперёд. Первая фраза словно громом поразила его. Однако она подействовала на него отнюдь не в негативном понимании, а скорее более приятно потрясла его. Он ожидал, что девушка наконец скажет, где они могли встретиться, но она защебетал о чём-то постороннем, что даже никак не вклинилось в его сознание, потому как его волновали другие мысли.
«Почему она не сказала, где мы встретились? Ей это неприятно?» Ричард постарался скрыть своё взволнованное состояние. «Смеётся? Это на неё так подействовала авария или я?» Здесь явно было что-то не так. Спрашивать в лоб было чревато тем, что она могла вовсе ничего не ответить. Если молчала, значит, были на то причины. «Неужели, я её когда-то обидел?» Рич промолчал и молчал всё дорогу до процедурного кабинета. Мысли слегка улеглись, но лишь слегка. Да, его подозрения оправдались. Но как теперь разговорить загадочную давнюю знакомую? Его размышления нарушила фигура, которая прошмыгнула в темноте от процедурного кабинета в ординаторскую. Рич сначала было дёрнулся от неожиданности, но потом вспомнил, что это должно быть Меридитт, которой сказали подготовить бинты с гипсом. От алкоголя он становился излишне мнительным, главный врач уже смерился с его заскоками с алкоголем, лишь бы оперировал время от времени нормально. Самого Беркли это вполне устраивало. За длительную карьеру дебошира и любителя выпить алкоголь дурно на его жизнь не сказывался, по крайней мере ему самому так казалось. Но с переездом в этот город откуда-то взялась мнительность. То ли от такого вечного одиночества, то ли от воспоминаний.
Ричард вкатил каталку и помог пациентке устроиться. Он бережно взял её ногу, ощущая кончиками пальцев нежную женскую кожу, которую придётся скрыть под гипсом. Работу он свою выполнил безупречно, в тишине, пытаясь перебрать все давние воспоминания и стараясь не смотреть на блондинку. Когда работа была закончена, он вымыл руки и опустился в кресло, капая водой, которая не вытер с рук. Его глаза задумчиво смотрели в её, и в какой-то момент могло показаться, что он смотрит вовсе не на неё, а куда-то внутри себя. Когда он вынырнул из забытия, единственное, что он смог сказать тихим низким голосом, было её имя.
- Кэт.

+1

8

Катрин витала в облаках, пока доктор довольно легко и, даже нежно, накладывал гипс на ее бедную ногу. Ее имя, произнесенное вслух доктором Беркли, словно гром среди ясного неба, поразил Катрин. Отвлекшись от своих мыслей, она подняла голову и посмотрела на него слишком резко, но в миг опомнилась и ее взгляд смягчился. Катрин с трудом села на койке и оказалась практически напротив старого друга. Да, их встреча прошла несколько не так, как она себе иногда представляла. Иногда она фантазировала, как могла бы сложиться ее жизнь, если бы друг остался в городе. Возможно, он отговорил бы ее от юридической академии, предложил бы поехать в Лондон, чтобы поступить там в какой-нибудь более престижный университет и выбрать более современную и более интересную профессию. Но, как оказалось, сам он не был оригинален, ведь сейчас перед ней сидел высококвалифицированный хирург. Катрин положила одну руку ему на плечо, до которого могла дотянуться и не упасть. Их взгляды встретились, но теперь не возникало никакого неловкого молчания или гнетущей атмосферы. Катрин улыбнулась, обнажив ряд белоснежных ровных зубов, и чуть склонила голову на бок. Девушка не знала, счастлив ли Ричард увидеть ее и что теперь будет, но самой Кэт было приятно видеть его в полном расцвете сил.
- Риччи, - произнесла так же тихо Катрин. Риччи - маленький, каким она его помнила, сейчас вряд ли бы прошел в ее кухонную дверь, как и ее старший брат входил бы полу боком и при этом наклонив голову. В их доме действительно странно были установлены арки, не смотря на высокие потолки, в них всегда спокойно проходили только женщины, да, пожалуй, дети, а вот мужчинам повезло несколько меньше. Риччи - именно так она называла его в детстве. Просто однажды она услышала, как его так называет бабушка и ей понравилось. Однажды, и она так позвала его, а он не набросился с кулаками, как обычно это бывало с другими ребятами, называвшего его "Риччи", лишь улыбнулся. Катрин тогда смутилась, но ей было приятно, что Ричард ценит их дружбу и не злится по пустякам. Теперь они всегда были рядом - Риччи и Кэт. Но, прошло пару лет и "вместе навсегда" оказалось неуместным, не вписывающимся в график, поэтому, в скоро времени о "Риччи" позабыли. Она помнила, а вот город забыл.
Гипс был наложен, теперь Катрин оставалось добраться до дома. В голове она начала хаотично перебирать варианты. Конечно, она бы и сама с удовольствием села бы за руль, но наверняка ее машина уже где-то на стоянке около полицейского участка. От больницы до ее дома около двадцати минут пешей прогулки, а с гипсом целый час. Том и Патрик в Лондоне. Оставалось позвонить кому-нибудь из немногочисленных друзей и попросить о помощи. Почему то просить самого Ричарда она не хотела, ссылаясь на его ночное дежурство в больнице.
В больнице было тихо, авария, которая навела шорох в местном отделении оказалась единственным особенным событием за день, поэтому, Катрин представляла себе, с каким любопытством рассматривали Катрин, лежавшую без сознания, как пытались успокоить подростков, которые угнали у родителей машину и поехали кататься по ночному городу, а может, и кого другого со своей причиной, успокаивали - Катрин не знала. Она вообще ничего не знала. Ей хотелось только выпить крепкого виски - о вине не могло даже идти и речи - и лечь спать. Но пока это будущее ей виделось настолько туманным, как призраки на кладбище, что пока что она довольствовалась тем, что сидела на жесткой кушетке и фокусировала взгляд на Ричарде. Катрин все так же держала руку на его плече, благодаря чему она спустилась с койки и оступившись из-за гипса, чуть не упала в руки доктора, вовремя успела упереться свободной рукой в стену и получилось, что Кэт нависла над сидящим мужчиной.
- Оу, прошу прощения, - она звонко рассмеялась и восстановила равновесие, оттолкнувшись от крашеной в белый цвет стены. Катрин взяла поставленные около койки костыли и усмехнулась, представив, как заскакивает на них в зал суда. Черт. Нет. Черт-черт-черт! Вот что я бы сказала. Катрин совершенно забыла о том, что на следующей неделе у нее чрезвычайно важное дело, которое она просто не может никому поручить, за которое она взялась с таким трудом и где размотала почти весь клубок преступления. Оставалось только явиться в суд и выслушать показания свидетелей, а после просто указать судье на убийцу. Но теперь о судебном процессе не могло быть и речи. Катрин не позволит себе зайти туда на костылях и испортить о себе мнение. Она профессиональный специалист, а не государственный адвокат.
- А где здесь телефон? Мне надо как-то добраться до дома, - о том, чтобы оставаться в больнице вопрос даже не поднимался. С Катрин случилась бы истерика и тогда ей точно пришлось бы остаться в этом ненавистном ей здании. Кэт повернула голову и посмотрела на доктора через плечо, усмехнулась и произнесла:
- Доктор, помогите пациентке выбраться из этого чудесного лечебно-профилактического учреждения и проводите за телефонного аппарата, - конечно, Катрин немного слукавила, потому что больница была еще и клинической, потому как здесь нередко проходили практику студенты. Но это было без разницы. Катрин вообще бы век еще здесь не появлялась. Не потеряй она сознание во время аварии, она бы с рвением доказывала, что с ней все в порядке, так же, как и доказывает невиновность действительно не виноватых.

+1

9

Кэт ответила ему до боли знакомой улыбкой, вспомнив его имя в детстве. Холодное дыхание прошлого, которое он чувствовал за ухом, заметно потеплело. В этом городе появился хоть один знакомый человек. Рич заметно более расслабился и откинулся назад, стряхнув капли воды на пол. Нужно было подождать пока гипс подсохнет, чтобы куда-то двигаться дальше. Мужчина бы сейчас с удовольствием закурил, но сигареты остались в куртке, а куртка висела в шкафу ординаторской. Оставлять вновь приобретённую подругу детства здесь не хотелось, у него было нехорошее чувство, что она вновь куда-то исчезнет из его жизни на добрые 17 лет, а этого он не хотел допустить.
Она сильно изменилась. Дело было даже не в снятых брекетах, отсутствии очков и прошедших 17 лет. Некоторых всё равно очень легко узнать, потому что многое остаётся с детства, но вот в представшей перед ним взрослой девушкой он мог с трудом найти знакомую с детства Кэт. Что-то неумолимо изменилось с того времени, и Рич почему-то чётко осознавал, что этим изменением был он сам. С неохотой приходило ему на ум, что он перестал с ней общаться и писать письма, приезжать на лето, занялся своей жизнью и перестал интересоваться её. В глазах Рича промелькнула грусть. Тот самый Риччи забился где-то в самом уголке сознания Беркли и играл с машинкой, выдумывал новые проделки, но так тихо, чтобы не мешать Ричарду устраивать отнюдь недетские дебоши и снимать красоток. Начинало казаться, что то время, которое он жил в Лондоне было на самом деле ненастоящим, этакой самой настоящей ссылкой, хоть и в большой мир, но рано или поздно он должен был обязательно сюда вернуться и найти настоящего себя, в которого он должен был когда-либо вырасти, если бы он остался здесь, в Брэдфорде.
Кожу на руках начала стягивать привычная сухость, которая приходила после использования мыла, что обычно водилось в больнице. Беркли почесал тыльные стороны рук, но от зуда это не избавило. С чего надо было начать разговор с Кэт? «Привет, как дела? Что делала 17 лет?» Глупость какая-то. «Привет, как дела? Что делаешь сегодня вечером?» Ещё глупее. В этот момент ему почему-то больше всего хотелось как-то невербально узнать о подробностях её жизни, но это было не возможно. Он чувствовал неловкость, даже некоторый стыд из-за своего поведения. Как-то оправдываться было ещё более стыдно, рассказывать о своей жизни – эгоистично. Кэт, кажется, не хотела засиживаться с молчаливым Ричардом и уже схватилась за костыли, когда непутёвый доктор одумался и тоже поднялся с места.
- Кэт, так не пойдёт. Сядь обратно. Машиной в таком состоянии ты явно не сможешь управлять, - Ричард мягко улыбнулся, но уверенно надавил ей на плечо одной рукой, а другой забрал костыли. Ему не хотелось оставлять Катрин в полупустой больнице и заставлять её чувствовать себя одиноко. Тем более у него самого ощущения здесь были вовсе не самые радужные. Его бы морг был размером с это здание, но атмосфера здесь была самая подходящая. – Мне кажется, будет лучше, если твои братья увидят тебя более или менее целой и всё услышат из первых уст, - он помолчал. – Я давно с ними не виделся.
«Не виделся также давно, как и с тобой. Вот только я такой большой трус, что никогда это не признаю. У тебя есть полное право меня обвинять». Ричард прикусил язык, чтобы ненароком ничего не сболтнуть. Он по-прежнему не имел ни малейшего понятия, как вести себя с подругой. Как вести себя с любой другой девушкой он абсолютно точно знал, как разговорить, уболтать и убедить незнакомку. А как обычно общаются хорошие старые друзья? Что можно и что будет чересчур? Рич выкатил каталку в коридор и вкатился в ординаторскую, что находилась буквально напротив. Здесь царил полумрак, но вокруг небольшого стола сидели четыре человека. Вообще, вход посторонним лицам сюда не приветствуется, но Ричарду было всегда наплевать на порядки. Он работал здесь скорее от скуки, нежели от желания заработать деньги. Единственное, что побуждало его вставать по утрам и выходить на улицу, была эта захудалая больничка. За столом сидел доктор, с которым он успел уже сойтись до приятельских отношений, и три медсестры, потягивающие кофе, запах которого отчётливо чувствовался в спёртом воздухе ординаторской. Они улыбались. Доктор явно пытался их расшевелить, а может быть даже склеить, кто знает. «Надо с ним как-то обсудить его планы на каждую из них. А то уведу подругу, сам того не подозревая». Ричард улыбнулся краем рта и глянул на Кэт, подмигнул. Весёлость на какой-то момент вернулась к нему. Он стащил с себя приевшийся халат, кинул его на диван, взял куртку и, вынув из неё ключи, кинул их доктору. Тот выжидающе смотрел на него, переводя время от времени взгляд на Кэт, так что ключи поймал. Его лицо стало недоумённым. Ричард достал ключи из его куртки и бряцнул ими.
- Помнишь, ты хотел прокатиться на Харлее? Ну вот, удачи. Я возьму твой пошарпанный кадиллак, с поломанной ногой не сподручно кататься на мотоцикле, - мужчина вновь подмигнул. – Я заберу мисс Кроссман, на местных матрасах могут спать только местные мертвецы.
Ричард не знал, как оценит её чёрный юмор Кэт, поэтому на секунду глянул на её выражение лица.
- Ну ты засранец! – доктор очухался, когда Беркли уже катил Кэт к выходу, чтобы забрать её вещи из приёмной, будучи уверен, что медсёстры не успели снести их в подвал на время пребывания в больнице. Так и было. Коробка стояла на самом видном месте, а на посту мило щебетали две медсестры, обсуждая очередной сериал. Когда он передал сумку Кэт, те кинули на парочку холодный взгляд. «Ну вот, кажется, кто-то будет мне мстить всю неделю». Ричард ничего им не ответил, но спиной почувствовал, как Меридитт готова была прожечь его насквозь. Беркли выкатил каталку на улицу и повёл её к стоянке персонала.

+1

10

Все происходящее в больнице казалось Катрин странным, бессмысленным и даже нелепым. Девушка старалась не обращать внимания на медсестер и доктора, которые сидели в ординаторской, когда Ричард вкатил туда каталку с Кэт (зачем он это сделал – осталось загадкой, но девушка предпочла промолчать). Да и вообще, она слабо понимала действия старого друга, может, по одной причине – она не видела его семнадцать долгих лет и за это время много воды утекло? Катрин смотрела на действия мужчины с некоторым непониманием и сожалением, что она упустила возможность общаться с ним на протяжении долгого времени. Когда от него перестали приходить письма, Катрин не попыталась самостоятельно выйти на контакт, писать ему. Она винился себя в этом, но скоро и самобичевание прошло и девушка, как не стыдно ей было заметить, перестала вспоминать о Ричарде. Она чувствовала себя в театре, когда зритель сидит в зале и пытается угадать следующие действия актеров. Катрин и сейчас пыталась угадать действия мужчины, который со стороны казался ей совсем чужим, совсем не тем Риччи (и дело совсем не в двухметровом росте, необъятных мышцах, которые открылись после того, как мужчина снял халат), каким он был раньше. Катрин беглым взглядом оценила молодых медсестер в приемном покое и заметила испепеляющий взгляд одной из них. Кажется, кому не поздоровится. Катрин не бралась судить друга по внешнему виду, но она могла сделать вывод, что он злоупотребляет двумя вещами – алкоголем и женщинами. Но, какое ей дело? Ведь он, как и всегда прежде, не послушает его. На него не действовали ее укоризненные взгляды, которые он ловил на себе после того, как расскажет подруге о шутке, которую давеча придумал. Он не слушал ее упреков и совершенно не позволял ей злиться на него. Они были настоящими друзьям и уже в юном возрасте опровергали факт, что дружба между мужчиной и женщиной не существует. Интересно, получится ли у них и сейчас сохранить теплые дружеские отношения, когда они уже совсем взрослые?
Катрин повернулась к мужчине через плечо и улыбнулась:
- Ах, кажется, кого-то ждет встряска, судя по всему, эта красотка крепко на тебя обиделась, Риччи, - Катрин рассмеялась. Головная боль отступила перед интересом узнать, что же будет дальше. Катрин не боялась подшучивать над другом. Она знала, что он не обидится на нее, наверное, она просто судила людей по себе. Сама она обижаться на умела, да и считала, что обида – слишком личное чувство, чтобы растрачивать его на кого-то, кроме близких, а обижаться на близких нельзя. Следовательно, Катрин не испытывала такого чувства, как обида. Вообще, Катрин никогда не любила философствовать, поэтому, сейчас не хотела ни о чем думать. Ей хотелось поскорее оказаться дома, возможно, пригласить Риччи выпить с ней виски и отправить его спать к себе домой. Катрин пересела в кадиллак и отодвинула подальше пассажирское сидение, чтобы вытянуть загипсованную ногу. Девушка молча наблюдала за действиями друга, она наблюдала с интересом. В каждом его старом движении виделось что-то новое, загадочное. Это было сродни чувству, когда ты изучаешь человека, с которым доселе никогда не была знакома. Или, когда ты встречаешь мужчину, который не похож ни на кого из предыдущих. В целом, Катрин было просто интересно, поэтому, она села в машину с практически незнакомым для нее мужчиной. Ричард действительно был ей незнаком. Новый Ричард. Взрослый, самостоятельный, ответственный за принятие собственных решений, за свои поступки. Хотя, он уже тогда всегда нес ответственность за свои проделки и совершенно не боялся, что он будет наказан или, что его лишат бабушкиного яблочного пирога. Он никогда не был трусом, всегда вступался за слабых и за девочек. Это было одним из тех качеств, которые Катрин ценит в мужчинах по сию пору, видимо, все же, Ричард оставил в сознании девушки неизгладимый след.
Машина сворачивала на улицу, где испокон веков жила семья Кроссман. Ричард заехал на подъездную дорожку и заглушил мотор. Наконец, настало время говорить слова прощания и объясняться. Но Катрин очень устала, чтобы задавать лишние вопросы и произносить прощальные речи. Она просто спросила:
- Зайдешь? У меня есть виски.

+1

11

Со стороны могло показаться, что Беркли очень уж своевольничает: уходит с дежурства в больнице, не спрашивая ни у кого разрешения, увозит с собой пациентку в тот же день, когда она попала в больницу. На самом деле, отчасти так и было. Ричард редко задерживался на работе, разве что засыпая в кабинете хирурга, или растянувшись на диване в ординаторской, но он честно выполнял свою работу, а когда таковой не оставалось, он попросту не видел смысла больше оставаться на рабочем месте и прозябать в скучно компании стальных предметов. Доктора занимались вечной писаниной, а он сплавлял свою работу медсестричкам, которым очаровательно улыбался и приглашал на встречи, но не настаивал, так что в итоге даже не гулял с ними ни разу. Зато отлично оттягивался в барах за рюмкой водки, выкуривая сигареты пачками. Иногда он даже не спал и приплетался на работу как домой, чтобы заснуть беспробудным сном. Главный врач, если находил его в таком состоянии, в ужасе отправлял домой, а врачи просто прикрывали его, если что. Его бы уволили, но хирургией толком никто не хотел заниматься, а Рич выполнял самую дерьмовую работу, которую только приходилось. Ему было всё равно, но если удавалось спасти кого-то, на душе было спокойно и хорошо.
Так что, везя Кэт по тёмной стоянке между машин, он не испытывал угрызений совести, а испытывал какое-то чувство безмятежности. Ночной воздух приятно проскальзывал в лёгкие и теребил пересохшее от сушняка горло.  Алкоголь, конечно, выветрился из крови, он мог вести машину, но тело ещё болело от неудобного сна. Кэт повернулась через плечо. Рич нагнул голову чтобы уловить её улыбку и улыбнулся в ответ.
- Не думаю, она не обидчивая, просто боится, что ей придётся тащить каталку обратно, - Бёркли остановился, бряцнул связкой ключей в темноте и нажал на кнопку. Откуда-то справа приветливо моргнули фары и пропищала сигнализация. Ричард открыл дверь со стороны водителя, чтобы внутри салона загорелось освещение и ему легче было переместить Катрин на сидение рядом. Кадиллак был хоть и стар, но ухожен. Док любил ретро и постоянно следил за состоянием машины. Рич не забывал добродушно дразнить его стариком, тот не обижался на мальчишечьи выходки своего коллеги. Мужчина помог перебраться Кэт и чуть задержался, закрывая свою дверь.
- Отвезу каталку обратно, чтобы девушки не рыскали в темноте, а то какие-нибудь загулявшие подростки решат потешиться и попускать её с горки. Чего доброго, сами ноги наломают, мне их придётся гипсом обмазывать, - Ричард улыбнулся и захлопнул дверь. Он неспешно подошёл к каталке, взялся за неё одной рукой и поволок обратно, тихонько насвистывая какой-то мотив, который крутился у него с того момента, как шутник-санитар скверным образом разбудил его сегодня. Едва он показался на пороге приёмного покоя с каталкой, разговор двух медсестёр смолк, а Мэридитт подбоченилась и молча следила за ним, сжав пухлые губы до состояния тонкой полоски. Ричард поставил на место железяку и развернулся с тем, чтобы уйти, когда заметил выражение лица Мэридитт. Она уже была в чистом халате и вроде как оклемалась от недавнего происшествия. Ричард сделал жалобно-весёлое выражение лица и, блестя глазами, подбежал к подругам.
- Тебе вовсе не идёт быть такой надутой. У тебя и так очень милые щёчки, - мужчина протянул руку, чтобы потрепать её за эту самую щёчку, но Мэридитт отвела его руку и приподняла бровь. – Старая подруга, тысячу лет не виделись, - Рич закатил глаза, потому что не очень любил что-то кому-то объяснять и объясняться. Мэридитт, кажется, не поверила.
- Ты же не был в этом городе с самого детства, - проворчала она. Ричард засунул руки в карманы куртки и задумчиво посмотрел на медсестру.
- От прошлого нельзя просто так отмахнуться. В прошлом всегда есть люди.
Беркли развернулся на пятках и вышел обратно к стоянке. В этот раз он прошёлся в тишине, задумавшись над своими же словами. Тем не менее, когда он садился на водительское кресло, к нему вернулось его безмятежное состояние. Ричард уверенно вырулил на пустую дорогу и повёл машину по знакомому маршруту. Кэт всегда жила по соседству, так что он почти ехал к себе домой. Когда Рич припарковался на подъездной дорожке и заглушил мотор, первой заговорила Катрин. Мужчина даже слегка удивился её словам. Он повернул к ней голову.
- Конечно, зайду! Или ты думала, я буду смотреть, как ты прыгаешь на ступеньках собственного крыльца, и снимать это на мобильник для личного архива? – Ричард улыбнулся и вышел из машины. Здесь каталки не было, но для него не составило большого труда взять девушку на руки и ногой захлопнуть дверь. И пусть док спрашивает, что делает отпечаток обуви на дверце его автомобиля. «Уверен, он сам с удовольствием парочку раз повозюкает Харлей об асфальт». С чувством отомщения, Ричард зашагал к двери. Когда она оказалась перед ней, он вопросительно посмотрел на Кэт. – Будем звонить и будить всех, сами откроем дверь или мне вышибать её, как в кино?

+1

12

Старый, но ухоженный дом особняком стоял от новеньких двухэтажных коттеджей. Семья Кроссман никогда не была богата, а из поколения в поколение всегда передавала только дом. Но этот старый трехэтажный особняк, построенный дедом прадеда был просто великолепен. Безусловно, он был скромен, поэтому и был великолепен. Просторный дом, рассчитанный на большое количество людей для пребывания в нем. Катрин любила свое убежище, не смотря на то, что работа забрасывала ее в такие дома, особняки, замки и квартиры, что рот открывался от изумления сам собой, непроизвольно. Но Катрин всегда сердцем и душой возвращалась сюда. Одной из причин возращения домой был призрак бабушки, который всегда был рядом, и, если братья его не замечали, то Катрин не просто чувствовала, она ее видела, даже разговаривала с помощью спиритической доски, которую в скором времени в кладовой нашел Том, треснул ею по голове Кэт и объявил ее маленькой девочкой, а после чего выкинул «игрушку». Том вообще после смерти матери стал жестким, требовательным, замкнутым в себе. Катрин нередко подшучивала над ним, что ему просто не хватает женского внимания, а он только отмахивался – «глядя на тебя, - говорил Том, - я вообще не хочу жениться. А вдруг моя девушка будет похожа на тебя? Как я с ней в постель лягу?!». Но он всегда отмахивался и отшучивался от Катрин, она никогда не знала брата, не смотря на то, что именно между ними сквозила настоящая дружба. Вообще, в семье, Катрин была связующим звеном между братьями. Том и Патрик всегда ссорились по пустякам, а Катрин вставала между ними и не давала небольшому огоньку перерасти в настоящий пожар и спалить весь дом. Патрик не редко ходил с фингалом под глазом, когда тот зайдет в гараж, чтобы взять велосипед. Том вообще никогда не был мягким, никогда не был нежным и Кэт не знала ни одного человека, к которому он питал особенную нежность. Пожалуй, его снисхождения и симпатий заслуживали только машины и мотоциклы, которые он обожал до мурашек. А вот Патрик был совсем другим. Он – полная противоположность старшего брата.
Катрин невольно охнула, когда Ричард с легкостью поднял ее на руки. Катрин за несколько лет успела развить в себе комплекс полной фигуры и старалась никогда не садиться ни к кому на колени и не давала возможности носить себя на руках. Не будь ее нога в гипсе сейчас вся улица бы слышала, как Катрин кричит «поставь меня на место!», различие в том, что нога у нее все же сломана. Кэт хмыкнула на слова Рича о телефоне и личном архиве:
- Ой, знаешь, если бы ты так сделал, то я бы даже не удивилась, - девушка по-прежнему сжимала в руке туфлю на высокой и тонкой шпильке, которую надела утром. Вообще, Том запрещал сестре садиться за руль на каблуках, потому что это опасно, а сегодня братья рано утром уехали в Лондон и Катрин не преминула воспользоваться досадным упущением – ношением шпилек на работу. За что и поплатилась. Ее правая нога выглядела все так же элегантно – черные лодочки на шпильке и тонкая лодыжка, едва скрываемая строгими черными брюками, а левая – ужасное сочетание – в гипсе. Катрин прижимала к себе сумку и туфлю, на руках у мужчины она чувствовала себя слишком маленькой, ни один мускул не дрогнул на лице Ричарда, как только она оказалась у него на руках. Они подошли к двери и Кэт порылась в сумке.
- Так, братья в Лондоне и вернутся через два дня – это раз, два – не надо ничего вышибать, если не хочешь связываться с полицией – у нас стоит сигнализация, и три, - Катрин открыла дверь, - Сюрприз! – весело произнесла девушка и из темноты на них выпрыгнуло чудовище. Огромных размеров доберман, на десять сантиметров выше нормы слишком был обрадован, что его выпустили из заточения, и его любимая хозяйка наконец-то дома. Благо, что Лорд не стал прыгать и радоваться, толкаться и пытаться достать до лица, иначе Катрин, на руках у Ричарда, переломала себе что-нибудь еще, если бы мужчина споткнулся и покатился вниз по ступенькам.
- Не говори, что не предупреждала, - весело рассмеялась Катрин, когда Ричард поставил ее на пол в небольшом коридоре. Катрин отключила сигнализацию и включила свет. Она скинула ставшую ненужной туфлю и белый пиджак, предложила Ричарду снять куртку и пригласила в гостиную, которая мало изменилась с их детства. Единственным дополнением стал новый камин, плазменный телевизор, который совершенно не вписывался в интерьер, но это был подарок от одного из клиентов Кэт, и полный бар, так как Том обожал прикладываться по вечерам к виски. Комната была выполнена в темных тонах. Изумрудного цвета диван стоял ровно напротив камина, за ним находился бар и стеллажи с огромным количеством книг, с фотографиями в рамках и прочими сувенирами. Напротив стеллажа стоял небольшой деревянный столик, на котором всегда валялось слишком много журналов, книг, пустых бокалов, оберток от конфет, громоздились тарелки и хаотично лежали вилки и ложки. Сегодня столик был чист, Катрин, как чувствовала, прибралась сегодня утром. Справа от столика стояло глубокое кресло, которое было точно таким же, как и диван. Темная паркетная доска и мягкий ковер довершали картину, а изнутри дом был обшит срубом, что напоминал русскую избу. Братья привели дом в порядок, но сохранили те вещи, которые бы напоминали им о родителях и не стали делать из кирпичного дома бетонный особняк.
Львиную долю алкоголя в дом приносила Кэт, когда принимала от клиентов и сотрудников подарки. Видимо, Катрин настолько плохо выглядела, что вместо кремов и путевок к морю ей дарили виски, ром, даже русский коньяк, водку, вино, джин, видимо считая, что помочь ей уже нечем, а усугубить положение – всегда пожалуйста. Такими темпами за пять-шесть лет у Катрин создалась своеобразная коллекция бутылок, привезенных из разных стран или купленных в лондонских магазинах. Девушка доковыляла до бара, который был заставлен бутылками. Она поискала глазами любимый медовый Джек Дэниелс – она предпочитала недорогой, но вкусный виски – но нашла только Хеннеси, который стоял и красовался своей пузатой бутылкой.
- Коллекционный, - прочла на этикетке Кэт, - Видимо, подарил какой-то «папочка», когда я выгородила его в зале суда, - девушка захватила пару бокалов, поставила все на столик и поскакала на кухню за виски. Лорд метался под ногами и жалобно поскуливал. Катрин чуть было не упала и снова не приложилась головой об стол. От негодования девушка крикнула: - Место, Лорд! Надоел! – Лорд, если бы мог, поджал уши, но он только опустил голову и улегся на подстилке в коридоре, искоса поглядывая на хозяйку и незнакомого мужчину. Лорд – дрессированная собака, но слушалась только Катрин, потому как она была женщиной, а Лорд, как кабель – любил женщин.
- Садись, стоишь, как неродной, - Катрин разлила виски по бокалам и протянула один Ричарду, - За встречу? – риторический вопрос, потому что Кэт уже сделала добрый глоток хорошего виски.

+1

13

- Хочешь сказать, я тебя не удивлю после своего длительного отъезда? Наверное, я очень скучный, - Ричард в шутку огорчённо вздохнул, состроив обиженное выражение лица, которое одна вскоре сменилось его приветливой улыбкой. Кэт, очевидно, не собиралась разрешать Ричу сделать из входной двери щепки, и мужчина прекрасно понимал, почему. Ему тоже бы не очень понравилось, если бы через кучу лет в его жизнь завалился человек из прошлого, да ещё так откровенно влезал в его жизнь. Кроме того, дом был достаточно стар, так что имел некоторую историческую ценность. Вообще, в Брэдфорде хватало старых домов, гораздо реже здесь встречались кирпичные дома, построенные на современный манер. Редко кто переделывал фасад дома в угоду современным тенденциям. Здесь сохранялось какое-то особенное веяние всего старого и устоявшегося, и это никого, кажется, не волновало, а создавало определённый шарм городу.
- А ты всегда отправляешь братьев в Лондон, перед тем как разгрохать машину и привести домой мужчину? – Рич приподнял бровь и улыбнулся. Когда Кэт открыла наконец дверь и представила ему номер «три», мужчина даже не шелохнулся. Тётушка Эмили была всегда добродушной, поэтому частенько забирала в дом двух догов, когда соседи уезжали за границу. Рич нередко играл с ними, носился по дому, разбивая одну вазу за другой, но никогда не питал к ним особой любви. Скорее, как и всякий ребёнок, он видел в этих двух животных игрушки, о которых ему не приходилось заботиться. Ричард, которого редко в чём-то сдерживали, не следил за поведением собак, в то время как доги, создания, не блещущие умом, иногда заигрывались и валили ребёнка на пол. Мальчик сначала веселился, но когда собаки начинали оглушительно лаять ему на ухо, ему становилось уже страшно. Дядя часто просил тётю отказаться от этой затеи, но Эмили была уверена, что Ричард научится общаться с животными. Так длилось до тех пор, пока одна такая «игра» не закончилась прокусанным ухом, на котором с внутренней стороны остался едва заметный шрам. Так что неожиданно появившийся доберман не напугал его. Ричард поставил Кэт на пол и закрыл за собой дверь.
- Нет, не предупреждала, я буду отрицать, - Беркли опять широко улыбнулся и огляделся. Гостиная стала гораздо более современной. «Уверен, Кэт с удовольствием приложила к этому руку». Ричард с удовольствием отметил, что вкус у Катрин отменный. Сочетание изумрудного и чёрного ему положительно нравилось. Беркли не спешил сесть, он потёр борода на подбородке, задумчиво изучая внутреннюю обстановку дома, в который когда-то давно с удовольствие захаживал и частенько получал угощения. Это странное сожительство старого духа этого дома и обновлённого интерьера вызывало смутные чувства. «Внешне многое изменилось, но под декорациями скрыта старая-добрая суть». Ричард глянул на суетящуюся Кэт, которая, как и обещала, собиралась угостить давнего друга коньяком.
- А я смотрю, ты успешный адвокат, - Беркли одобряюще улыбнулся и сделал жест рукой, указывающий на заполненный бар. – Мои клиенты не очень любят возвращаться с благодарностью, - «Возможно, потому что я сам их избегаю». Ричард неспешно обошёл диван, проведя ладонью по обшивке и чувствуя под пальцами качественную ткань. Здесь царил порядок и явно веяло благополучием. «Она не уезжает из города. Живёт здесь». Мужчина глянул на успокоившегося добермана.
- Дружище, я спас тебя, вернув твою хозяйку домой, иначе не видать тебе корма и ласковой руки, - Беркли присел на корточки, обращаясь к псу, который, однако, не горел желание пообщаться с незнакомым ему человеком. Ричард и не ждал от него ответа, поэтому поднялся, чтобы взять у Кэт коньяк. – За воссоединение, - добавил он, приподнимая бокал и как бы произнося тост. Беркли сделал пару глотков и почувствовал знакомый разгорающийся огонёк в животе. Хороший алкоголь должен был снять остатки головной боли и вернуть прежнее тепло в тело. Мужчина снял с себя куртку и немного небрежно повесил её на подлокотник кресла, стоявшего рядом со столиком, а затем сам погрузился в этот изумрудный материал. Он расслабленно откинул назад голову и прикрыл глаза. Правую ладонь приятно холодил бокал. Он рефлекторно покрутил его в руке, как бы обдумывая, с чего начать разговор, но вместо этого продолжал молча смотреть на Кэт.
«Боже, как же она изменилась!»

+1

14

Катрин, за все время работы ее адвокатом, научилась видеть то, что люди скрывают глубоко внутри себя. Нередко находила она хорошее в преступниках, которые искали у нее защиты перед законом. Нередко находила она и плохое в тех людях, которые перед всеми выставляли себя ангелами чистыми и небесными. Катрин сама по себе всегда была человеком чистым и открытым. В себе ничего не таила и старалась показаться людям со всех сторон. Благородством она не блистала, но вот за правду стояла горой, поэтому, узнав правду о своем клиенте прямо ему и говорила - виновен или нет. Но, глядя на Ричарда Катрин ничего сказать прямо о нем не могла, или, быть может, не хотела. Не было желания копаться в прошлом, смотреть куда-то вглубь и пытаться понять, какой он есть человек. Катрин крутила в руках бокал с коньяком и задумчиво глядела поверх мужчины, удобно расположившимся на кресле. Сама девушка не двинулась с места, все стояла и думала, что ей делать дальше. Сломанная нога и голова не болели, так что чувствовала себя Кэт самым замечательным образом, как это может быть только после аварии. Наконец, очнувшись, словно ото сна, Катрин села на диван и закинула сломанную ногу на столик, стоявший перед ним. Девушка сделала глоток обжигающего, не смотря на добавленный лед, напитка и улыбнулась.
- Конечно, поэтому, братья скоро уедут в Лондон навсегда, потому что каждый вечер я сажусь в автомобиль, гоню по встречной, ломаю ноги и привожу в дом мужчин, - Катрин, безусловно, шутила, но сказала все это с таким серьезным лицом, что впору было ей и поверить. Девушка сделала еще один глоток и почувствовала, как голову окутал туман, как тепло разлилось по всему телу, как она захмелела. Давно она не прикладывалась к столь крепким напиткам. Потому как работа ее предполагала находиться всегда в сознании и трезвости ума.
- Почему ты смотришь? - поразилась своего вопроса Катрин. Вот он, человек, которого она не видела семнадцать лет и могла не увидеть больше никогда, сидит в кресле напротив и пьет коньяк. А что она? Сидит и смотрит на него и так же держит в руке бокал. Между ними всегда была незримая связь, о которой я уже говорила, но они никогда не были близки так, как могут быть близкие друг другу люди. Как бы пафосно и парадоксально это не звучало. Катрин и Ричард - люди эгоистичные и самовлюбленные с одной стороны и, помогающие другим - с другой. Разве они не прекрасный тандем олицетворения мужчины и женщины на земле. Разве не такими были Лилит и Адам? В общем и целом, Катрин молчала, молчал и Ричард. Они посто сидели и казалось, что между ними пролегла не просто огромная временная бездна, но и неловкое, скованное молчание. Впрочем, так не казалось, именно так и было. Эти люди, сидящие практически друг напротив друга были совершенно чужими сейчас, связанные одними лишь детскими воспоминаниями, которые случились с ними так давно, что и не вспомнишь даже при особом желании. Катрин знала, что надо спросить, как жил Ричард все это время, почему он согласился вернуться в город. Она знала о завещании его бабушки и дедушки, знала, что одним единственным условием было его возвращение в город, но, разве Ричард нуждался в деньгах? Она заметила его Харлей на стоянке и оценила его стоимость. Катрин тоже не особенно нуждалась в деньгах, жила в маленьком и старом городишке, нередко уезжала жить в Лондон, где купила себе не так давно квартиру, о которой, к слову, братья не знали.
- Наверное, стоит спросить, как жил ты все это время и что с тобой случилось? Я уже не спрашиваю о бороде и бицепсах, - с усмешкой сказала Катрин, делая добрый глоток коньяка. Лорд, который все это время спокойно лежал на своем месте, изнывая от приказания находиться там, встал и подошел к Кэт. Она задумчиво потрепала добермана за ухом и посмотрела в его умные глаза. Эта махина досталась ее брату от какого-то друга, уехавшего из города. Теперь Лорд жил с ними. Такое чувство, что Катрин не хватало мужчин в доме. Теперь еще и собака. К животным Кэт относилась равнодушно, но к Лорду привязалась, как и он к ней. Непослушный при братьях, огрызающийся и пытающийся прикусить за мягкое место, пес, трясся, если Катрин повышала голос и весело вилял хвостом, если хвалила его. Доберман положил тяжелую голову на загипсованную ногу и жалобно и протяжно заскулил. Катрин не обратила на него никакого внимания. На улице начинался дождь. Если прислушаться, можно было услышать, как тяжелые, словно налитые свинцом, капли барабанят по стеклу. Катрин допила коньяк и поставила бокал на столик. Голова с миг стала тяжелой, а на душе стало легко и просто. Она уже не смотрела на Ричарда с недоумением, непониманием, кто этот человек и почему он так легко снова ворвался в ее жизнь. Катрин долила коньяк в свой бокал и передала бутыку Ричу.

+1

15

Ричард издал какой-то нечленораздельный звук, являющийся нечто средним между задумчивым «хм» и сомневающимся «гм». Её братья, не сказать, что он так хорошо с ними общаться, чтобы поддерживать с ними контакт. Хотя это было наиболее логичным: дружить с мальчишками. И тем не менее Беркли предпочитал больше общаться с их сестрой. Вопреки распространённому мнению, что мальчишки в детстве чаще недолюбливают девчонок и стараются зацепить их каким-либо образом, Ричард никого не обижал, он был весьма дружелюбен, поэтому защищал тех, кто не мог постоять за себя в сложных ситуациях. Кроме того, в малолетнем возрасте мальчишки даже не думают о том, что за девчонками можно ухаживать или иметь с ними романтические отношения. Чаще всего они предпочитают проводить своё время в вечных войнушках. Беркли, конечно, не был домоседом, но роль доброго защитника и покровителя ему нравилась больше. Было в нём что-то из качеств супергероев, наверное, великодушие… Да, было…
Беркли покрутил в руке бокал, рассматривая, как свет от люстры скользит по нему. Ричард слегка взболтнул остатки алкоголя в нём и, подняв голову, выпил остатки. Жизнь становилась как-то более ярче и живее после каждого глотка, каждый раз он пытался дойти до той стадии, когда почувствует полное облегчение и освобождение от любых забот, но наступал какой-то определённый момент в очередном запое, когда ощущения резко меняли своё направление и вместо нового шагу к лёгкому понимании жизнь, его круто поворачивало назад и бросало на ту точку, с которой он начинал. Беркли разочаровывался и поначалу устраивал пьяные дебоши, разносив всё вокруг, но со временем смирился и, доходя до этой точки, переставал пить и старался либо получать удовольствия, переключаясь более на девушек, либо засыпал беспробудным сном, вновь ощущая себя полным дерьмом. Хотелось ли ему сегодня вновь подняться на вершину и слететь на дно, или ему нужно остановиться гораздо, гораздо раньше?
- Хорошую же ты фабрику нашла по производству женских ножек, - Ричард улыбнулся уголком рта. – И многие хирурги уже попали в твой капкан? Какой я по счёту? – Беркли от души хохотнул. Он подтянулся в кресле и поставил локти на колени, нависнув над столиком и крутя в руках бокал, который был пуст. Он был прохладным, но с каждой минутой всё сильнее нагревался от его рук. – Ты очень сильно изменилась, - пауза. – Очень, - Ричард посмотрел на Кэт и снова на бокал, продолжив крутить его в руке. На его лице застыла улыбка, которая говорила: «И как так всё быстро произошло?». Он не был расстроен, он был в полном непонимании того, как быстро пролетел такой промежуток времени, за который люди так вырастают и становятся взрослыми из маленьких человечков. Беркли пропустил не только кусок жизни Кэт, но и свой кусок, он попросту не мог вспомнить, что действительно важного произошло за это время в его жизни, что изменило его мировоззрение. Он словно тёк всё это время по течению, которое относило его всё дальше и дальше от того места, где он мог выйти на берег и пойти на все четыре стороны абсолютно самостоятельно. «Счастлива ли ты? Довольна своей жизнью? Менялась ли она у тебя круто, или всегда была как бумажный кораблик в ручейке?». Беркли поставил бокал перед собой на столик и, не спуская с него глаз, откинулся обратно.
- Ну, - он весело усмехнулся при упоминании о бороде и бицепсах, - я жил так, как мне велела мода, окружение и мой буйный характер. А что со мной случилось… Как и у всех мальчишек, переходный период, первая щетина, первый стояк, - Ричард понял, что ляпнул то, что не входило в его план, но из песни слов не выкинешь, он потёр глаза пальцами, испытывая неожиданную для него неловкость. В присутствии не первого рода дамочек он никогда не следил за своей речью, не утруждал себя особым этикетом и цензурой и в общении с клиентами, да, собственно, под наркозам он их хоть матом мог покрывать чаще всего. А тут… старая подруга, состоявшая девушка. Беркли хлопнул в ладоши, нарушая неожиданную тишину и продолжил. – В общем, борода выросла, с бицепсами пришлось покрутиться самому. Тётушка заставила заняться чем-то серьёзным, в её понимании, это хирургия. Мне было всё равно, честно говоря. Так я стал заниматься тем, чем занимался сегодня с тобой. А вообще ты ещё моих татух не видела,  - Ричард принял бутылку из рук Кэт и налил себе бокал. В его руке ещё была бутылка, когда он почти полностью осушил содержимое бокала.
- А как ты докатилась до такого? – Беркли произнёс это с восхищением, понизив голос и неосознанно прибавив ему некоторую интимность.

+1

16

Хоть Катрин и старалась не пить вовсе, у нее это все равно никогда не получалось. Возвращаясь домой после трудового дня она встречалась с братом, который сидел на изумрудном диване и потягивал коньяк, смотря в телевизор невидящим взглядом. Катрин, как истинная сестра, вместо помощи и сострадания, составляла ему компанию и после этого они вместе ждали младшего брата, который придет и поможет им добраться до своих комнат.
- Честно говоря, даже не представляю, какими татуировками ты умудрился украсить свое тело, - рассмеялась Катрин, у которой этих же татуировок было три. Конечно, она тщательным образом скрывала их и старалась не показывать.
Девушка подняла глаза на Ричарда и приподняла брови в знак «Эй, остановись, я не понесу тебя домой на руках». Но лишь покачала головой, понимая, что с мужчиной спорить бесполезно, равно, как и с женщиной. Катрин сделала глоток и поняла, что пить больше не может. Иначе может случиться что-нибудь вроде пьяной драки или, что хуже, пьяного секса. Катрин отставила бокал и поняла, что показала себя ужасной хозяйкой. Она встала с дивана, едва устояв на одной ноге и попрыгала на кухню, чтобы нарезать сыр, положить орешки в вазочку и открыть пакетик чипсов. Включив свет на кухне Катрин шумно вздохнула. Перед ней стояла бабушка, которая с укоризной смотрела на нее. Катрин бы устыдилась, если бы не была порядочно пьяна. Она лишь поморщилась от яркого света и подошла к холодильнику, чтобы достать сыр.
- Нет, бабушка, он хороший. Отчего же ему быть плохим? Мы с ним слишком давно не виделись, чтобы сейчас я думала, что он… - слов не нашлось, кем же может быть ее друг детства, - В любом случае, ба, я смогу за себя постоять, разве я маленькая? - Катрин резала сыр и повернулась к бабушке через плечо, увидела ее недоверчивый взгляд и поскорее все собрала на тарелки, чтобы отнести в комнату, - Если говорить прямо, то кто уж из нас с ним двоих монстр, так это я, - твердо и глядя в глаза бабушке сказала Кэт. Она имела в виду свою способность видеть призраков. Может быть, это и было кому-то нужно, кому-то удобно, но не ей. Катрин вообще перестала ходить на кладбище после смерти матери. Ей стало страшно, сколько призраков кишит там. Но единственным плюсом и моментом, который тянул Катрин идти туда – отсутствие призраков родителей, потому как их кремировали, а урну с прахом просто захоронили, что, конечно, было немного странно.
Бабушка осталась на кухне. Как рассказывала мама Катрин, бабушка умерла на кухне от сердечного приступа, поэтому ее призрак не выходил из помещения. Чему Катрин была несказанно рада сейчас. Не хватало, чтобы бабушка маячила где-нибудь за плечом Ричарда и Катрин постоянно отвлекалась на нее. Катрин знала, что призраки могут выходить из своих комнат если только произойдет что-то очень важное – пожар, какой-нибудь катаклизм, или, если они будут чувствовать родственную связь слишком сильно и их будет тянуть за человеком. Вот сейчас Катрин очень опасалась, как бы бабушка не начала переживать и не вышла в гостиную. Но прошло минуты три, а этого не произошло. Катрин поставила поднос на столик и села обратно на диван, она взяла с подноса стакан холодной воды и сделала добрый глоток. Головная боль начинала возвращаться и Катрин решила завязать на время с коньяком.
- Все произошло как-то само, университет, а там и первые парни, короткие юбки, шумные вечеринки, - соизволила ответить Катрин. Она задумчиво жевала орех, и сама не понимала, как так быстро пролетело время и почему она до сих пор, почти тридцатилетняя женщина, одна, но ее это заботило меньше всего, потому как замуж она не спешила, сначала надо построить сногсшибательную карьеру, чтобы потом можно было спокойно посвятить себя семье и детям, которая даже не маячила пока на горизонте. Катрин вообще мало переживала по пустякам. Вон, ее братья тоже всегда одни, хотя Патрик и предпринимает попытки найти себе девушку и привести ее в дом, но на пороге его всегда ждут Катрин, Томас и Лорд, как трехголовые цербер охраняющие врата Ада, что звался их домом. По большей части девушки разворачивались и уезжали, но некоторые оставались с ними на неделю, но тут старшие брат и сестра включали свое секретное оружие – запирали вторую и третью ванные комнаты и говорили, что в их доме она только одна. Придумывали разные колкости и в результате выживали девочку из дома, за что в скором времени получали новую. Пат имел оригинальное чувство юмора, поэтому, никогда не злился на старших обормотов, а просто делал им все на зло.
- Я хотела стать адвокатом с четырнадцати лет, стала учиться, заниматься перед поступлением, а потом умерла мама и тогда мы остались втроем, на моей шее висел Патрик, поэтому, я могла попрощаться с образованием. Но брат отправил меня в юридическую академию на юге, и я вышла дипломированным специалистом, как теперь принято говорить, - Катрин усмехнулась. Она любила и ненавидела свою работу. Она получала удовольствие от проведенного процесса, но потом ей приходилось выслушивать большое количество угроз, как с одной стороны, так и с другой. Иногда она чувствовала себя Билли Флином, который предпочитал называть за суда цирком. Иногда и Катрин, завидев, кто адвокат с другой стороны, начинала так защищать своего клиента, что однажды добилась для него освобождения, выставив все так, словно он защищался. Именно тогда у нее появился дорогой автомобиль – БМВ М5. Который сейчас, наверняка, отбуксирован на штраф-стоянку около полицейского участка.
- В общем и целом, живу я хорошо, состоятельно. Но в отличие от братьев не хочу покидать город, может, это и неправильно, я прикипела к нему, выросла здесь, да и в Лондоне бывала редко, - Кэт улыбнулась и плеснула в стой бокал еще коньяку. Она не знала, зачем это сделала, но бокал выпила до дна и отставила его обратно.

+1

17

Бутылка перешла в его полное распоряжение. Беркли, смотря на жидкость, через которую проходил свет лампы, уже, кажется, видел в ней окончание своего вечера: он прилично наберётся и уснёт как младенец. Такой расклад его большее чем устраивал. Он снова наполнил свой бокал коньяком и отхлебнул, переводя дух. Разговор с Кэт заканчивать не хотелось, а пьяному было тяжело отвечать на вопросы. Отвечать так, как ему хотелось бы, и отвечать на те, на которые ему бы хотелось. Он ещё не был уверен, стоит ли рассказывать старой подруге о своих настоящих причинах возвращения, или попридержать свои дурацкие мнительные домыслы при себе, чтобы она ненароком не приняла его за сумасшедшего. Ещё глоток огненной жидкости. Мужчина поставил бокал и коньяк на столик и задрал рукав на левой руке. Почти на самом верху предплечья были вытатуированы ничем не примечательные очертания четырёх крестов, расположенные симметрично.
- Нижняя часть герба Беркли, - пояснил Ричард и, опустив рукав, взял бокал и вновь глотнул. – Другая между лопаток, а третья чуть выше на правой части груди. Ну, теперь ты, кажется, знаешь обо мне всё, - с этими словами он окончательно осушил бокал, когда заметил приподнятую бровь Кэт. Он всё равно налил следующий бокал и откинулся в кресле, расслабленно потянув ноги. – Хэй, ты серьёзно? Выставишь меня на улицу в такой поздний час? Я же не оставил тебя в больнице. В конце концов, пьяный, я всё равно что коврик, минимум неудобств и максимально гармонирую с интерьером.
Ричард всё же решил повременить с выпивкой, предавшись ностальгии и воспоминаниям, которые подогревала уже выпитая часть алкоголя. Беркли прикрыл глаза. Но сосредоточится не получалось, он откровенно проваливался в надвигающийся сон. И вот, когда, казалось, он вот-вот оставит этот мир и провалится в сон. Ему почудилось, что на кухне кто-то заговорил. Несомненно, это была Кэт, но мужчине почему-то не казалось, что она говорит с ним. «Наверняка с псом. Они же как люди. Тоже понимают нас». Беркли проснулся, когда Кэт поставила тарелки на стол. Ричард улыбнулся.
- Кэт, уже поздно закусывать. Но ты очень заботлива, - мужчина улыбнулся и взял пару снеков, закинул их в рот и захрустел так, что ему на мгновение почудилось, что череп сейчас разойдётся по швам. Тяжёлое сочетания хрустящего во рту и головной боли, но Ричард даже не поморщился. Это, кажется, было первое, что он успел проглотить за сегодня. А такие закуски только увеличивали аппетит. Мужчина перешёл на орехи, которые должны были быстрее даль чувство насыщения. Кэт рассказывала о своей жизни. Жизни, которую Ричард пропустил из-за того, что был занят только своей. Невозможно жить только для себя, всегда хочется поделиться ею с кем-то или поддержать кого-то, из-за этого развивается чувство неполноценно прожитой жизни. Катрин не рассказывала о каких-то особенных моментах, скорее, в общих чертах описывая то, что происходило. Что ж, им предстояло многое узнать друг о друге, но не всё и сразу. Это была не такая история, которую можно рассказать за одну кружку пива в каком-то пабе, повеселив слушателей. Это было 17 лет, за которые могло произойти всё и случиться всякое. И плохое, и хорошее.
Мужчина отвлёкся от поедания орешек, и глянул на её левую руку. Безымянный палец был ничем не отяжелён, на нём даже не было видно никакого отпечатка. Или же он давно сошёл. Спрашивать о личной жизни было несколько неприлично и неудобно, особенно, в состоянии алкогольного опьянения, это можно было неправильно истолковать. Беркли, конечно, никогда не вёлся на замужних дамочек, не хотел провоцировать ни их самих, ни их мужей. Предпочитал свободные отношения. Некоторые из них могли это ему обеспечить, им тоже нужны были любовники. Его от этого воротило, просто по определению. И меньше всего ему хотелось иметь какие-то конфликты что с бывшим, что с нынешним, что с каким-либо будущим парнем Кэт. По крайней мере, если она его ещё не выкинула на улицу, она могла позволить себе так общаться.
- В этом городе, вполне… ээ… мило, - не нашёл больше слов Беркли. Ему правда не было что ещё сказать. Город был наполнен его воспоминаниями, но мнение взрослого человека об этом городе он ещё не приобрёл. Ричард предпочитал большие шумные города, так какое мнение у него могло быть о городе, являющемся полной противоположностью к его предпочтениям?
- Не заставляй меня ехать на старой колымаге. Я буду ругаться на всю улицу, которая проснётся и узнает, что у тебя поздно ночью был мужик. Интересно, кто тут так быстро разносит слухи? Это как-то нереально быстро даже для говорливых бабулек, - Рич зевнул и скрестил руки на груди, откинул голову на кресло, полностью погрузившись в него.

0



Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC